Конкурсы

Поговаривают, что людям тяжело войти в доверие. Почти невозможно убедить незнакомца проникнуться эмпатией. Так говорят. Иногда, злые языки оказываются правы. Бывают люди бдительные, бывают привередливые, бывают просто тупые. И непонятно – хорошо ли, когда человек тупой или плохо. С одной стороны, его легче провести вокруг пальца, но с другой – он с перепугу может засунуть этот палец в самое неожиданное место. Так рассуждал Робин Дуг, смотря на ненавистный мобильный телефон. […]

Кулак размером с пивную кружку прыгал по столу вверх-вниз прямо перед носом Базиля Крауса. – Ты за это ответишь, животное! – вопил верейский старшина. Его страшные крики вкупе с кулачным маятником могли любого вогнать в кататонический ужас, однако, глядя на лицо Базиля, можно было смело предположить, что в допросной пугался разве что стол, стонавший под ударами крепкого кулака. – Отвечу, – покорно соглашался Краус. – И не прикидывайся простаком, я

— Неважно, кто твой враг, — сказал мне как-то Хлой Ясперс. — Главное, сколько у тебя друзей. При этом он хлопнул меня по плечу с такой силой, что, верно, мог бы снести здание городского суда, будь оно на моем месте. Я не стал с ним спорить. С Ясперсом? Бесполезно. Человек он умный и проницательный, неустанно зрит в корень, проникает разумом в тайны мироздания и по запаху отличает сухое от полусладкого.

Рынок. Выходной день. Бойко идёт торговля. С прилавков предлагают птицу, яйца, свежайшее мясо и на любой вкус рыбу. Запах разносится ветром и потоком гостей, смешивается с разноголосицей животных и людей. Пробравшись сквозь продуктовые ряды, народ попадает в не менее шумную, но не такую ароматную обитель товаров иного состава. Там портные расхваливают рубахи, халаты по индивидуальному пошиву, сапожники предлагают подправить обувку, умельцы на все руки протягивают кухонную утварь и не только.

Осенний дождь перестал моросить, но небо, насколько хватало взгляда, оставалось мрачно-серым. Где-то вдалеке солнце опускалось за горизонт, едва проталкивая последние лучи сквозь плотный облачный покров и смог. Максим заглушил двигатель, дворники перестали обмахивать лобовое стекло – на нём тотчас же появилась сеточка мелких капель – и протянул руку к пассажирке. – Ну что, Мась. Приехали. Надеюсь, не зря. Серая британка мигнула желтыми глазами, потянулась и села на сидении. Лениво махнула