Конкурсы

Вплетенные в ткань Вселенной грешные души людей слегка подрагивали в ожидании участи. Мало кому из них посчастливиться переродиться. Вязкие и липкие грехи, словно кокон, оплели ауру, что не сбросить. Игнат, ассоциируя себя мухой в формалине, знал свой грех – бесконечное уныние от разлуки с любимой. И если бы не тоска по Оле, может и живым бы остался. Тогда, в прошлой жизни. Война не прощает расхлябанности. Задумался тогда в бою, загрустил […]

На крыльце небольшого дома стояли мужчина средних лет и молодая женщина. Она холодно смотрела на мужчину. – Зачем ты пришёл, Ян? Ты исчез на два года. И теперь вернулся как ни в чём не бывало? Ян вздохнул. – Я всё объясню. Но прошу тебя, Майя, выслушай до конца. И… поверь. И Ян рассказал, как, похоронив жену и сына, безуспешно искал смысл дальнейшего существования. Он уже подумывал о самоубийстве, как вдруг…

У Тамары Петровны двор странным считался. Говорили — не от мира сего двор. Не потому что алкаши, наркоманы или там бездарные поэты. Нет. В подвале второго подъезда жил зверь по кличке Уильям. Вот почему. Уильямом зверя прозвал колдырь Лёня из первого. Его с завода уволили за неуместное цитирование Шекспиров всяких. Был зверь Уильям квадратный и угловатый, но вполне дружелюбный. Рассказывают, что его в подвал ещё при Сталине посадили. Мол, политический

Монтажёр Сема не читал Кафку, но это не уберегло его от того, чтобы утром проснуться в чужом насекомьем теле. Тело было рыжим и быстрым, а прежнее — медленным и грузным. Единственным, что осталось от прежней жизни, были усы, поэтому Сема за них и держался, как мог. — Как странно, — думал Сема, — раньше я носил усы бездумно. Только чтобы заячью губу прикрыть. Теперь в усах вся жизнь. От меня

Девочка подошла к бассейну, улыбнулась и помахала мне рукой. «Таня, привет!» — я невольно засвистел, устремившись в её объятия. — И я очень скучала. От нежных поглаживаний становилось неописуемо радостно. Будто я снова в прошлой жизни. Стоп! В какой прошлой? В этой, наверное… Со мной всё непросто. Год назад был человеком, работал врачом, лечил детей, отстающих в психическом развитии. Как молодой доктор дежурил в новогоднюю ночь. Встретил праздник бокалом шампанского.

— Бабушка, я что — такая страшная? Лия наконец-то подняла лицо от пропитавшейся солёной влагой подушки. Ох уж эти расставания! — Что ты, внучка! Ты красавица. Я всё боюсь, как бы тебя чучуны не забрали. — Бабуль! Ну, я ж серьёзно! Зачем пугать чудищами из «иного мира», когда и в реальном все мужики козлы? Лия твёрдо решила, что больше не прольёт из-за Ромы ни слезинки. За весь день на учёбе

– Когда ж ты бросишь пить эту дрянь? – Ты, жена, не ори. Лучше выпей со мной, и мне веселее и тебе лехше. У Ольги от крика пересохло во рту и она, взяв в руки стакан с водой, хлебнула из него залпом. Оказалась водка. Брызги изо рта полетели во все стороны. – Тьфу, чёрт! Кхе-кхе. Ты меня когда-нибудь отравишь своей пакостью. Однако часть всё-таки проглоченного спиртного, вкупе с усталостью, утяжелили

Она смотрела на огромный шар, летевший к ней, ослепляя свои светом, и приросла к полу, не в силах пошевелиться. Она видела очень много фильмов ужаса, фильмов о конце света, о зомби… Видела, и злилась: «Да что ты замер! Настолько тупой? Бежать надо! Вот я б…». А что она? Стоит и верно ждет своей смерти. А может так даже лучше? Ведь так не нужно больше чувствовать себя последним дерьмом на свете.

– Жень, погуляй с Курносым, пожалуйста. Услышав заветное сочетание своего имени и слова «гулять», мопс радостно зачмыхал и как мог замахал хвостом. – Да не путайся ты под ногами, – Женька раздраженно пристегнул поводок к шлейке. — Раньше в пятнадцать лет я бы уже взрослым считался, может историю менял бы. А тут храпуна этого выгуливаю. Женька вышел из квартиры, споткнулся о радостно прыгающего мопса и плашмя упал … В снег.

Уже прошло пять месяцев с момента начала моей беззаботной жизни. Правда же, каждый человек мечтал стать котом. Жизнь без особых забот, да и любящий человек под боком, который самолично покормит, погладит, уберёт за тобой. Одним словом — сказка. Хотя поначалу было тяжело привыкнуть к маленьким ножкам, хвосту и пушистой шерсти, которая зачастую оказывается во рту, кошачья жизнь полюбилась мне больше, чем человеческая. Когда-то меня звали Леонид, человек у которого была