Конкурсы

Г-н Ворошилов оказывается худощавым человеком в приталенном по моде сюртуке и в позолоченном пенсне. – Что вам угодно-с? – спрашивает он меня, топчущегося на пороге его апартаментов. Ох уж эти манеры Санкт-Петербурга 1910 года. Угодил же в когда… Кварги, с которыми Земля вошла в межзвёздный конфликт, не убивают, а зашвыривают потерпевших поражение противников в их же историческое прошлое. Надеются, что попаданцы наломают в нём дров, чем и помогут им справиться […]

Шел июльский летний день. Максим спешил на футбол. Дорога была совсем не знакома. После того, как он вышел на последней станции метро, то парень тщательно пытался сократить путь. И вот, пробегая по лесной территории города, он оступился и ударился головой, да так, что отключился. Проснувшись, голова болела сильно, а вокруг него, казалось, собрались какие-то странные собаки. Они ходили как люди и говорили на человеческом языке. Сразу он в это не

Женский мозг – загадка. Поэтому, оказавшись в квартире Леры, я почувствовал себя попаданцем в другое измерение. В её квартире всё другое: пол, воздух, окна, холодильник. Куча косметики, духов, разных флакончиков. Жуть. Мы сидели за столиком, горела свеча. Лера медленно уплетала макароны с сосисками. Она пила вино, я – крепкое светлое пиво. — Вот, значит, как ты живёшь… — проговорил я, желая прощупать, что у неё на уме. — А ты

Мария любовалась плывущими в праздной белизне облаками. Солнце и ветер трепали её золотистые волосы. В первый свой рабочий день она умудрилась опоздать на работу. Сократив путь, свернула в проулок. Узкая тропинка привела её к холму возле леса, за которым виднелось небольшое озеро с деревянным домиком на берегу. Подойдя ближе, она увидела молодого художника в старомодном костюме, рисующего картину. Мария удивилась, узнав в изображённой на полотне девушке себя. — Ты сегодня

Красный закат расплывался по горизонту и отражался от кожи огромного кита. Летающее чудовище с крестом на боку впивалось винтами в осенний французский воздух. Дереализация убаюкивала, замедляла время, показывала красивые очереди вспышек. Кит приближался, заслоняя обзор. Лишь протянуть руку и коснуться! Пилот не мог понять, как он попал в этот сказочный миг. Всплеск адреналина. Ручку от себя! Рёв мотора ударил по ушам. Горизонт ходил из стороны в сторону. Слева очередь, справа

Черт! Как же болит башка! Каждый раз так при переходе. Не помню уже, который это по счету. Помню первый. Выскочил, называется, за хлебушком. Выходишь из двора, а тебе на встречу чувак на ховерборде. Как из кино. И, вроде, не пил вчера. И череп раскалывается. Никакой булочной на месте не было. Двора уже тоже. Вернее, двор был, но не тот. Раз двадцать ходил взад-вперед, никакого эффекта. Только переходу к десятому понял,

Игорь давно создавал видеоигры, но сегодня ему подарили что-то новое. Алиса протянула яркую коробочку, чмокнула в щёку, и как-то хитро улыбнулась. — Надеюсь тебе понравится, с Днём рождения, Игрек! Вечером Игорь приложил чип к виску, и сразу погрузился в Игру. Вокруг него замелькали улицы с небоскрёбами и огни машин. «Ну вот, опять гонки?!» — подумал игрок, но тело задрожало, и он оказался на обочине, у светофора. В зеркальной витрине отражался

Удав неторопливо наворачивал круги по часовой стрелке, ласково и нежно обматывая упругими кольцами тщедушное тело Анатолия. Жрецы в разноцветных перьях и воины с квадратными носами сосредоточенно следили за ходом эксперимента, как будто в ожидании большого чуда. Анатолий, замерев, вращал глазами вслед за умиротворёнными движениями огромной змеи. – Ребят, может, всё-таки не надо? – сказал он с плохо скрываемым отчаянием в голосе. – Может, как-то по-другому? Верховный Жрец Тсуичтитлаксль раздраженно закатил

Мой хранитель, медведь Ашу, вышел на середину выжженной поляны, принюхался и обернулся человеком — значит, можно начинать. — Возродись, — шепнула я лесу. Сквозь почерневшую землю стала бодро пробиваться синяя трава. Эту силу мне на время передал местный бог Одо: наугад вытащил из мира людей, приставил хранителя и отбыл развлекаться. Вахта затянулась, но домой не хотелось… из-за Ашу. Он был строг и даже надменен со мной, но оберегал: добывал еду,

Вплетенные в ткань Вселенной грешные души людей слегка подрагивали в ожидании участи. Мало кому из них посчастливиться переродиться. Вязкие и липкие грехи, словно кокон, оплели ауру, что не сбросить. Игнат, ассоциируя себя мухой в формалине, знал свой грех – бесконечное уныние от разлуки с любимой. И если бы не тоска по Оле, может и живым бы остался. Тогда, в прошлой жизни. Война не прощает расхлябанности. Задумался тогда в бою, загрустил