Конкурсы

— Алло, Виктор, я же вам писала весь день — фотки требуются срочно! Резюме нужно отправлять! Седьмой звонок за час, ну что за дура? И куда это она собралась отправлять резюме в пол первого ночи? Хотя догадаться не сложно… — Еще немного, и все будет готово, Анастасия. Хочу подправить цветокоррекцию. — Давайте уже. Загорелась вторая линия. Митяй. — Алёё, Витяя. Не спимш? Презжай, бухнем. У мня тут опять… Катька к […]

Ваня шёл, падая, в снегу по пояс. Сзади с присвистом хрипел Сиплый, впереди вышагивал, размахивая топориком, Шпала. Втроём продирались они сквозь тайгу, оставив во вчерашнем дне лай собак, вышки и колючку. Остановились уже когда стемнело хоть глаз выколи. Разожгли костёр, сели кругом. Согретому Ване вспоминалось детство, мечталось о будущем. — С голоду б только не помереть, — с надеждой проговорил он. — Авось не помрём, — протянул Шпала. — Не

Эйнар Ульф, по прозвищу волк одиночка жил в старом доме на краю Честера. Эйнар был симпатичный парень, в татуировках, с длинными волосами и бородой заплетёнными в косы. Его любили женщины и он обожал их. Но ни одна из них, так и не переступила порог его дома с титулом хозяйки. Его задиристый характер, пристрастие к спиртному и жуткому куреву, не вынесла ни одна из них. Эйнар Ульф увлекался историей викингов. Он

В пабе на Парк-роуд сидели друзья. Один из них, молодой констебль Оливер Смит, с трясущимися руками и слезящимися глазами рассказывал историю, которой сам был свидетель. — Диспетчер попросил дом на Апл-роуд проверить. Мы с Джоном поехали, – говорил он, то и дело потирая шею. – Дверь открыл мужик в полотенце. Из душа мы его выдернули. Всё тихо было. А потом мы зашли на кухню. Хотели уже уходить, когда Джон как

Мать, заламывая руки, бросилась к главврачу, входящему в палату. Крики девочки, корчившейся на кровати, на мгновенье стихли. Малышка увидела мужчину в белом халате и вновь залилась жалобным плачем. – Доктор, умоляю, помогите! – мать в отчаянии упала на колени. – Успокойтесь, – участливо улыбнулся ей доктор и помог встать, – у нас прекрасные специалисты. Затем присел на краешек кровати и коснулся живота девочки. Она взвизгнула от боли и сжалась, обхватив

— Рупор тебе сегодня не понадобится. Море спокойно, как никогда. Девушка, смеясь,, чмокнула капитана в щеку и вошла в воду. -И все же не забывай про наш с тобой уговор! Изо дня в день, пока она плавала в море, капитан наблюдал в бинокль, и, заметив движение на поверхности воды, вещал в рупор: -Алиса, поворачивай назад! Отец и дочь прилежно следили за прогнозом погоды, и в этот день ничего не предвещало

Джон держал зажжённую спичку дрожащими пальцами. Свет падал на головы, навсегда застывшие в огромных ледовых кубах. Стив, Майк, Джим… Когда они только собирались в экспедицию, ни одно сомнение не закрадывалось в грудь. Теперь уже поздно. Их не вернуть. Да и самому не удастся сбежать. Пусть руки не сковывают цепи. Пусть не заперта дверь. Всё это имитация свободы. Бежать некуда. Некого звать на помощь. Ноги Джона подкосились, и он без сил

Темной тучей надвигалась на города смерть. В мгновение яркие краски любви, радости обращались в дряхлое, черное, рваное. Среди гор ужаса протекала красная река, когда-то серебристо-голубая, полная рыбы. Оставшиеся люди шли к ней, чтобы утолить жажду. Не доходили, падали от изнеможения. Верховный демон торжествовал, хохоча над просторами, пронизывая живую душу холодом, леденя сознание. Его воины убивали всех, кто мог вспомнить прежнее, светлое. Безверие, уныние, мрак. Проклинать бога, который покинул землю, стало

В больничном коридоре мигает лампа, освещает чужие лица. От косых взглядов щеки горят; беременным в очередях не рады. Ну зачем я здесь? Не так уж и больно… Домой хочу, к Сашке под бочок! Из кабинета выглядывает стоматолог, кивает мне. Вхожу, запнувшись о порог. Внутри воздух со вкусом ржавчины, а кресло еще советское. К таким людей привязывали… Злые глаза над маской смотрят в карту, потом на мой живот. — Подождать никак,

Ночь страсти и триумфа. Не стало демона, что отравлял ей жизнь, мучил проповедями, преследовал во сне и наяву. Танец дочери покорил царя, и драгоценный подарок теперь в её спальне. Мерзкий фанатик беспомощно пялится на ложе, вывалив чёрный язык на окровавленное блюдо. Где твой бог, глупец? Мёртв, как и ты. Узри же мою похоть, мой грех, мою победу и обратись в прах. Отныне твой бог – Иродиада! Царь ласкает её грудь,