Конкурсы

На орбите замерла многокилометровая сфера корабля. На обращённой к светилу стороне отражалось красное пламя звезды. Ударные кратеры покрывали всю планету, кроме того места, над которым завис звездолёт. Там и был храм. Нидо долго стоял перед ним. Многочисленное оборудование фиксировало всё до мельчайшей детали. Монументальные стены и колонны. Высокие арки проходов. Шпили башен, устремлённые к звёздам. Тысячелетия назад построенное, оно всё ещё несло в себе величие, вложенное его создателями. Зайдя в […]

Она сидела в кофейне. Одна. Дождь. Именно он заставил её зайти. — Можно я к вам присяду? — очередной гость. Она оглянулась, мест не осталось. Кивнула. Скоро подошёл бариста. — Чего желаете? — Мне кофе – латте. Два! — Он с доброй улыбкой взглянул на Неё. — Я не пью кофе, — спокойно ответила Она. — Молочный улун, пожалуйста. — Интересный выбор. А почему он? — А почему спрашиваете? Вопреки

Как-то я встретила возле своего дома восьмидесятилетнюю соседку Катерину. Она с трудом переставляла ноги, опираясь на специальную медицинскую тележку, которую катила перед собой. Как обычно, мы остановились, поприветствовали друг друга, поинтересовались житьём-бытьём. Не дожидаясь моего ответа, Катерина тут же приступила к обстоятельному рассказу о своих многочисленных недугах. Неожиданно к дому подъехала на машине другая соседка. Это была Матильда – ухоженная коренная немка пенсионного возраста. Катерина сурово посмотрела в её сторону

Несколько лет Лайт пытался воссоздать эмоциональное и психическое состояние людей, включающее в себя возвышенную добродетель и простое удовольствие. Чувство это было присуще цивилизации, исчезнувшей много веков назад. Лаборантка Дарки была верна шефу, хотя отчасти соглашалась с репликами в его адрес: – Присоединяйся к плесневедам, Лайт! За выведением белковой плесени – будущее! – Как можно заниматься тем, чего не существует!? Но Лайт упорно проводил опыт за опытом, экспериментировал с химическими элементами,

Внедорожник, переваливаясь на ухабах, преодолевал пышущие зноем, кисло пахнущие перепревшей хвоей вырубки. Золотозубый бизнесмен в переливчатых солнцезащитных очках, как видно, был в хорошем настроении, подпевал несущейся из динамиков хрипелке «Самый лучший день». Следом по бревенчатой гати, местами размолотой в щепы, тянулся целый караван: харвестер, форвардер, трелёвочный трактор, лесовоз, бытовка с лесорубами. Бизнесмену не терпелось получить прибыль с только что взятой «в долгосрочную аренду» делянки. – Видно, зимой пилили, хороший лес

Вадик в Академии художеств не блистал, так её и не окончил. Увлекался цифровой фотографией, товарищи называли его иронично «фотохудожник». С рисунком и композицией у него была беда. В лучшем случае мог ретушировать снимки в фотоателье. Я же, напротив, подавал надежды. Не последний акварелист, работы маслом пусть не уровня Третьяковки, тоже не слабые. Кто бы знал, что мода на «рукопашные» картины пройдёт. Покупающие Рафаэля и Караваджо даже не смотрели в сторону

— Запомни, сынок, основной гешефт получают не те, кому повезло завладеть территорией, но те, кому удалось заполучить подряд на её обустройство! — Бенджамин Кац любовно треплет сына Изю по пухлой щеке, возлагает руки на кудрявую рыжую головёнку, увенчанную кипой, благословляющим жестом проводит ладонями по туго завитым пружинкам-пейсам. — Сотри, примечай, учись! Звонка от клиента не приходится долго ждать. — Слушаю вас. Какой у вас участок? Сдвоенный? Удесятерённый! Поздравляю, есть где

Люда варила что-то в кастрюле, которая стояла на плите. Тут же ложка выпала из её руки, и она мгновенно поймала её, не дав упасть. Повар должен быть острожен. «Спасибо, что всегда поддерживал меня, Влад..» — тихо сказала Люда. «Доча, я хочу чтобы в будущем ты стала поваром!». В голове девушки пробудились воспоминания. Люда всегда любила думать. Сама она не понимала, откуда идёт такой поток для размышлений в её мозгу. «Ну

— Ну-с, друзья, есть ли у вас вопросы? Профессор Непомнящий закончил лекцию по проблемам амнезии и деменции, и теперь, стоя за кафедрой, взирал на присутствующих поверх очков. В верхнем ряду амфитеатра поднялся, изогнулся над столом рябой дылда, известный под прозвищем «приколист». — Никак не пойму, доктор, как можно заниматься потерей памяти? Ведь если что-то потеряно, то его уже нет. Как же понять, что оно раньше было? И как узнать, какой

Мир перед ногами – целая пропасть, шагни и упади. Мне пророчили хорошее будущее, но, даже с хорошими оценками ничего хорошего я не могла напророчить себе. Когда спрашивали, какую я по душе выбрала профессию – отвечала, что такой не существует. И к своему ужасу была права. Я не знала такой профессии и потому в будущем моей страны мне не было места. Я очень хорошо знала биологические науки, а сама тыкалась как