– Сексафон!
– О горе мне! Явился.
– Ман… Ман… да… лина…
– Опять нализался?
– Сексафон! Бандура! Ик…
– Тьфу на тебя! Алкаш!
– Дурочка-бандурочка.
– Не бан, а Пан…
– Да, я Пан.
– Я о себе.
– Моя Бандурочка.
– Гидра тебя задуши! Разорви тебя Цербер!
Бог виноделия, слегка шатаясь, подошел к разгневанной подруге.
– Детка, уймись. Мне по должности положено…
– Клянусь Герой, разобью все твои кувшины с вином.
– Дура!
– Дора!
С Олимпа наплывали коричневые тучи, похожие на нестиранное золотое руно.
Запахло грозой и потными ногами Зевса.
– Вот так! Вот тебе!
Первая женщина на Земле громила винный погреб Пана.
– Стой! – причитал отрезвевший бог. – Дура…
Это лишь подстегнуло красавицу.
– Не дура, а Дора!
Она схватила последний кувшин, воздела над головой, как жертву Кроносу и грохнула о скалу. В тот же миг кто-то в небе захохотал, заулюлюкал.
– Не-ет! – вопль Пана заглушил вой и визг роя черных насекомых, вырвавшихся из разбитого сосуда.
