Вошедший юрист положил пакет. Поэт набросился на бумаги, как кот на мышь. Поверенный предостерёг клиента:
– Сэр, осторожнее! Мы продезинфицировали каждую страницу, но… Восемь лет в могиле!
Жена поэта строго взглянула на юриста:
– Хотите сказать, мы поженились слишком скоро после смерти Лиззи? Эксгумация – вынужденная мера. Муж болен, а текст пора издать!
Поверенный вытер холодный пот:
– Что вы, мадам! Я говорю лишь о всяких непредвиденных случайностях.
Он закрыл глаза и махнул рукой, не в силах забыть золотистые волосы, целиком заполнившие гроб, и то, как он искал в них рукопись…
– А-а-а! – всех испугал дикий крик. Жена и поверенный с ужасом смотрели, как поэт с пеной у рта катается по полу с хрупким полуистлевшим листом бумаги в руках.
– А-а-а! Она забрала мою последнюю поэму!
Подоспел врач с успокоительным; на ночь поэт по привычке принял опиум. Последние строчки стихов, посвящённых умершей, исчезли к утру.
Верю что в голове у автора был стройный, красивый, интригующий рассказ.
Я уверен, у автора была отличная задумка. Но с реализацией он перемудрил.
Дезинфекция забрала рукопись)
Всему виною Роспотребнадзор!
Ничего непонятно, кроме того, что поэты — неврастеники. Неужели и акыны Литбеседки тоже, включая мистера Громова? Не верю?!
Заполнившие гроб золотистые волосы напомнили сказ об Алтайской царевне и стихотворение Бенедиктова «Коса».
Значит, так… Эксгумировали жену поэта. Ок. Нашли во гробе рукописи. Через восемь лет. Ну, с натяжкой, ок. И тут поэта хватил Кондратий. Красиво, но жаль, что всей правды мы так никогда и не узнаем.
Не совсем ясна связь между событиями. Почему через 8 лет? Что такого в рукописях? Почему в итоге поэт сошёл с ума? Много вопросов, хотя понимаю, что задумка, наверняка, была интересная.
Почему это хорошо? Во-первых, это абсолютно реальная ситуация — что-то пообещать и подарить, потом передумать и отсудить. Во-вторых, просматривается аллюзия к жизни и творчеству Д. Г. Россетти — он именно поэтому выкапывал первую жену. В третьих, что может быть более мистическим, нежели склероз поэта?!
С аллюзией, конечно, хорошо, а без неё хуже, всё-таки не русская народная сказка. Не хватает подробностей, ширины и глубины, словно автор рассказ из 20 т.з. втиснул в 777, и получилось краткое содержание для тех, кто в курсе. Новая жена поэта мужественный человек, она спасёт гения. Станет его музой, нянькой и опиумом.
Загадочная обстановка+
Отсутствие прямого объяснения происходящего, оставляющее пространство для интерпретации +
Вообще ничего непонятно, но читается легко. Написано образно.
Автору спасибо и удачи!
Начало было отличное, и идея хорошая, но что-то пошло не так… Как тут мистику поймать… Что случилось? Припадок из-за болезни? В итоге гроб открыли?
Боже, сколько персонажей для 777 знаков! Голова крУгом! А юрист и поверенный — это один и тот же человек или разные? От дефицита знаков реплики персонажей становятся непостижимыми (в огороде бузина, а в Киеве — дядька. Муж болен, а текст пора издать). В общем, мутная непостижимая история. Спасибо, автор.
Ого! Какая каша.
Мало, что уразумел. Куча обрубленных концов сюжета и непонятные узлы. Хорошо хоть к мужу вернулась память, что он в прошлом написал лучшую свою поэму.
КоммЕнт — как ноги в цемент. Простите, вынужден блюсти. Сцена с опиумом вдохновила. Автору респект.
Ох, страсти какие! Эдгар По стучится в двери…
Не уверен, что очень уж понравилоась фабула. Но и критиковать не стал бы…
Вот тут есть над чем подумать. Почему-то потерялась нить логики. И мистика не особо видна.
Эх, я бы прочёл содержимое
—восстану я на небесах
Воздастся мне во всем
и полечу я в небо несмотря
на цепи тленного огня
дочитав свою поэму комментатор загорается как спичка, интересно, куда он?
Окружье крыл сомкнув над головой,
Любовь явилась перед Жизни свитой,
Гордясь хоругвью бережно расшитой,
Хранившей образ бездыханный твой!
Гармонией весенней, заревой
Запело знамя, и тогда раскрыла
Мне сердце, как врата рожденья, сила,
Которой мир даётся нам впервой.
Но женщина, взглянув из-под вуали,
Взяла хоругвь, и с белого крыла
Сорвав перо, им губы обвела
Любви – они перо не колыхали.
Сказала: «Ей дыханья не дано.
Я – Смерть. С Любовью этой мы одно».