Конкурсы

Был Канун Нового года. Семён принялся готовить ужин. На кухне стоял небольшой стол, табуретка, советская газовая плита, рядом с которой находилась маленькая тумбочка, новый холодильник, который контрастировал с остальной мебелью. В общих чертах кухня выглядела ухоженной, но внешний вид мебели придавал некую староватость окружающей обстановке. Семён не придумал ничего необычного на ужин и, увидев сковородку, стоящую неподалёку от плиты, разбил в неё парочку яиц, поставил на плиту и зажёг конфорку, […]

Удар. Изделие в сторону. Удар. Перевернуть молот. Удар. Уныние. Изделие в сторону. Работа слесарем давалась ему просто, оно и понятно. Тяготы личной жизни, а также непримиримая война с начальством — накапливали гнев и злость, с помощью которых, он и орудовал своими инструментами с феноменальной техникой. Но абсолютный дзен достигался с помощью шерстяного чуда. В цеху жил теска – Василий. Всегда чистый и до отвала накормленный кот, пугливый, но в то

Солнце робко осветило комнату. Я приоткрыл глаза и снова быстро зажмурился. «Не шевелиться, не подавать виду, что проснулся, иначе он услышит. Еще хоть пять минуточек» — подумал я, и провалился в сон. Будильник яростно зазвонил, и в ту же секунду с кухни донесся крик отчаянья. Казалось, там кого-то убивают или, как минимум, жестоко мучают. Пожалев себя, ну не могу я встать сразу же, и обратно завернувшись в одеялко, я приготовился

Шел уже пятый час на посту. На улице еще светило солнце, а здесь было темно, только небольшой квадрат освещал лестницу. В животе заурчало. «Ну, где же Петрович, почему опаздывает?» — подумал я грустно и устало. Глаза слипались, выспаться и поесть. Или наоборот? В сумраке промелькнули тени, зашуршало в дальнем углу, и ярко сверкнули глаза. Я застыл, стараясь не дышать. Еще немного, совсем чуть-чуть, и я стану победителем: «Вот Петрович обзавидуется!».

Всё-таки она решила его пригласить. С одной стороны, у меня просыпается ревность. С другой – я ведь понимаю, время идёт, и оно действительно лечит. И я на многое в своём нынешнем положении не претендую. Какой-то он невзрачный. Что же она в нём нашла? Ладно, лишь бы ей было хорошо. И в прежней жизни, до переселения, это всегда было для меня главным. Смотрите-ка, какая роскошная бутылка, цветы! А что же это?

Её история наполнена разочарованиями и бедами. Дни в дождливом Петербурге погубили и здоровье, и хрупкое сердце. Частые болезни и простуды, эмоциональная нестабильность не давали даме спокойно жить. Казалось, что всё потеряно. Таинственной осенью исчез и смысл жизни, окружающие привыкли к нотке меланхолии в её сущности, которая стала язвой…но, ненадолго. В холодный октябрьский вечер с красивой луной, появился он — подарил любовь, заботу, веру в счастливое будущее и Синюю птицу. Своими

-Ух, какой хорошенький! – Яна присела возле здоровенного чёрного котяры, развалившегося у подъезда. -Да пошли уже! – Буркнул Серёга, державший в каждой руке по большому мегавскому пакету. – Опаздываем же! -Без нас не начнут. – Отмахнулась Яна. – Ну ты посмотри, какой лапочка! Сфоткай-ка меня с ним. -Он блохастый, небось! – Злобно сплюнул Серёга. Котяра встрепенулся и, приоткрыв левый жёлтый глаз, молвил: -Что за манера – говорить про человека гадости

«Котлеты забрал. Тапком стукнул. Домой не пускает», — грустил у дверей кот. ________________ Юные шымы сидели вокруг камня духа хаоса, Жен Ину. По легенде, дух обещал помогать их роду. Помощи они пока не получали, но веры не теряли. — О Жен Ину, дай нам скорость и ловкость пройти обряд посвящения! – всё громче камлали юнцы. _________________ От обиды у кота проснулся зверский аппетит. — Хочу бу-же-ни-ну! – завопил он (на

– Мам! Ма-ма! – что есть мочи закричал малыш. – Иди сюда быстрее! Смотри-смотри, меня по телевизору показывают! – Иду, уже иду, – раздалось торопливое с кухни. – Вот, смотри, – в который раз повторил малыш, обернувшись на мягкое шуршание меховых тапочек. В коридоре хлопнула входная дверь. Послышались голоса и звуки расстёгивающихся молний. – Ой, кажется, папа пришёл. – стремглав вылетел из комнаты, крича попутно, – Я в телевизоре, папа!

— Кис-кис, — позвал Барзан, как учил сосед-египтянин, но безрезультатно. Тот, будучи купцом, отправился в Сарды и попросил поить своего зверя-крысолова, подкрепив просьбу золотым дариком. Баснословная цена! Зверь, очевидно, не был собакой. Та быстро прибежала бы на зов или хотя бы подала голос. Юношу предупреждали, чтобы никаких собак. Зверь их не любит. У персов собака – священное животное. Что за зверь-еретик такой? — Кис-кис, — снова позвал Барзан и, поставив