День клонится к закату, неспешно теряя желтоватые краски. Они сидят на балконе, глядя на скрывающееся солнце вдали и размеренное движение снующих во все стороны автомобилей внизу. Он – уже не молод и видел жизнь в её различных проявлениях. Она – безукоризненно беспечна, и жизнь бьёт ключом в её тоненьких венах. Ей нравится, когда дед рассказывает свои истории. Ему же становится лучше всякий раз, когда она просто сидит рядом.

– Вон та, чёрная, – говорит старик, кивнув в сторону проезжающей иномарки мимо подъезда напротив.
– Нет же! – радуется девочка. – Ты снова не угадал.
– Разве?
– Да, точно! – торжествует она. – Я загадывала совсем другую.
– Эх, она так быстро промчалась, – оправдывается он, разводя руками. – Давай ещё раз.

Она снова выигрывает, потому что замечает каждую цифру на номерных знаках. Он же видит хуже, но больше. Ей нравится побеждать каждый раз. Ему же – когда она счастлива. Их голоса привлекают из комнаты бирманского кота, и спустя мгновение тот сворачивается в серый клубок шерсти у неё на коленях.

– Куда они все так спешат?
– За мечтой, я полагаю.

Она начинает гладить пушистого любимца по макушке.

– Деда, а какая у тебя была мечта в детстве?
– Я хотел стать лётчиком.
– Чтобы быть, как птица?
– Да, именно.

Он замечает ворона, сидящего на краю крыши соседней многоэтажки. За окном почти стемнело.

– Мама говорила, что ты поступил в училище, несмотря на огромную конкуренцию. Как тебе это удалось?
– Было нелегко, – отвечает он, и, сделав паузу, добавляет: – но с третьей попытки удача мне улыбнулась.
– Ого, – удивляется девочка. – Но почему ты не сдался, как это делают другие, когда терпят неудачу?
– Потому, что настоящие птицы не могут не летать, даже если боятся упасть, – улыбнувшись, объясняет старик.

Некоторое время они сидят молча. Она о чём-то увлечённо думает. Он наслаждается видом ночного города за стеклом. Кот же просто нежится в ласках.

– А я мечтаю стать известной фигуристкой, – признаётся она. – Тренер сказал, что у меня хорошие способности.
– А разве ты ещё не самая известная?
– Нет, конечно же! – сквозь смех отвечает она. – Что ты!
– Вот же я старый! – оправдывается он. – Но я других-то и не знаю.

Насмеявшись, она замечает серую мордашку, уставившуюся на неё.

– Сапфир, – так она зовёт кота за его кристально-синие глаза, – ты, наверное, проголодался?

Она встаёт и, взяв питомца, уходит на кухню. Он же остаётся, чтобы отыскать улетевшего ворона.