Бриджи-4

Больше века длится моя вахта. Сил не осталось, я иссяк. Но избавления не будет, пока не появится новый Хранитель. Он рядом. Я чувствую… * – Антип! Побежали! – Мирон влетел в гостиную. – Ночью дом колдуна сгорел. Вместе с колдуном! – Антип, Мирон! Что за непозволительное поведение? – проворчала наша тётушка Изираида, к которой мы с братом прибыли на лето из кадетского корпуса. – Воспитанные люди не станут демонстрировать праздное […]

В вагонах метро уже давно появились экраны вместо окон. Между рекламными роликами на них, синхронно с движением состава, демонстрировались пейзажи. Изображение покачивалось, ускорялось в унисон с нарастающим гулом и замедлялось перед остановками, позволяя на миг забыть, что вагон мчится сквозь тоннель. На экранах проносились золотистые поля. На обочине колыхались высокие травы, вдали темнел лес. Затем показывались старые улочки с кирпичными фасадами и балконами в цветах. Иногда поезд словно выныривал на

Уже вторую неделю Михаилу не давало покоя видение. За утренним кофе он привык стоять у окна. Листопад, снег, весенние лучи, летняя толчея насекомых будили воображение. Особым квестом был поиск чего-либо нового на фасаде панельного здания напротив: гнезда ласточки под карнизом, гудронной кляксы, возникшей при ремонте кровли, отвалившейся «от времени» мелкой плитки. Это походило на осторожное рассматривание лица косвенно знакомого человека. Неизменными оставались только «глаза» — плотно зашторенные окна. Должно быть,

Он смотрит в окно. Толстый слой пыли, кое-где потёки – видимо, ветер задувал капли из кондиционера этажом выше. А, может, стекала роса? Неважно! Что там, за пылью? Вот бы встать, разглядеть двор – какая-никакая зелень, детская площадка, дальше автомойка, коробки девятиэтажек, торчащие как редкие зубы у того бомжа… нет, лучше не смотреть! Неуютная высотка на окраине чужой столицы. В паспорте – чужое имя, в соцсетях псевдоним и аватарка литературного персонажа.

Когда молодожёны подошли к их столику, Эд поднялся вместе со всеми. Он пожал руку жениху, поцеловал невесту в щёку и отметил, какая они прекрасная пара. Потом поднял бокал, улыбнулся для фотографии и выпил за их счастье. Всё как полагается. И всё это время воротник хотелось поправить, хотя верхняя пуговица оставалась расстёгнутой. Эд попытался понять, что именно его раздражало. Первой на ум пришла невеста. Она, казалось, дозировала доброжелательность и восторг в