Конкурсы

— Володька-то, гляди, с утра тележку катает. Чего строит-то? – кивая на молодого мужчину в сером комбинезоне, спросил Саша. — Да он уж вторую неделю её катает! Ты приезжай чаще. – прожевал Иваныч, отгоняя утренних мух. – Сбрендил Володька наш, – со вздохом добавил он. — Совсем крыша у него поехала? — Совсем! – с досадой согласился Иваныч. – Весь огород стаскал уж, колодец засыпает. — Машин? — Да. Машенькин. […]

Кто бы мог подумать, что кошки, как и человеческие детеныши, все разные. Они и раньше находили меня, но такой, как эта, не было среди них. Около года назад я спасла маленький колобочек. Теперь она выросла и не помещается на ладони, но, похоже, стала звездой сети. Нельзя смотреть на нее без улыбки: милота зашкаливает даже когда она спит. Она любит меня всем сердцем и, кажется, считает своей мамой: ходит за мной

– Раз, два, три, четыре, пять… – голос Арины Родионовны заполняет все комнаты. Саша бросается в глубь дома. Он уже знает, где будет прятаться. Отец всегда поощряет нахождение в библиотеке. Это – не место запрета, а обитель душевных разговоров, новых знаний, открытий. Саша втискивается в пространство между стеллажами. Всё-таки видно. Няня внимательная. Мальчик бегло глядит на тома – Вольтер, Мольер – эх, книжкой не прикрыться. Портьера! Он дёргает тяжёлую ткань

Гость в чёрном фраке вошёл в комнату, присел в кресло напротив дремлющего за письменным столом хозяина и кашлянул в кулак. – Кто… здесь? – прохрипел голос. – Поднимите мне веки… – Ну, полно вам, Александр Сергеевич! Мне нынче вовсе не до шуток… Я к вам по делу пришёл. Зевнув, мужчина закурил трубку. – Что ж, чем могу служить, Николай Васильевич? – Видите ли, нет идей у меня больше. Чахну я…

Меж эллипсоидов свечей Она сидела в позе звёздной. И полукружия грудей На мир смотрели несерьёзно. А он, как бабочка на свет, К ней по касательной стремился, За треугольника букет Он косинусом зацепился. И, как в замедленном кино, Летели острыми словами Осколки чувств, осколки снов, И золото коньячных граней. Так в тангенсе кружился грех. Любви окружность расширялась. Взмывали бабочки наверх И кохлеоида сжималась. Их параллельные миры Пересеклись в кровати тесной, И

а помнишь, робкой улыбкой издали, неловким взглядом искоса легко выбивал мое сердце из седла? не замечала как горю дотла от несмелого шага навстречу, манящего запаха цитруса. в душе навсегда твои слова неровной зарубкой на дереве, смятой бумажкой с признанием. воспоминания станут моим наказанием. по каналам прогулки, неспешной беседы часы полетят в жернова. происки черной полосы? ты покинул меня спустя километры общения, без прощания. не дает покоя вопрос, почему без ответа

Любовь живёт непосредственно:Без громких признаний и фраз.Струится и в деревце девственном,Таится и в каждом из нас. Взгляни на цветок, взгляни пристально,Или ребёнку в глаза –Зажжётся вдруг сердце от искорки,Как лучик сквозь тьму в небесах. Но нет любви в развлечениях,В корысти её не найти,За ней не послать с поручением.В душе ты своей разбуди. Окрасится мир многоцветием,Захочется делать добро.Брось поиски счастья бесцельные.Любовь – она здесь,               

Она блистала — ограненный бриллиант, Несла себя как археолог артефакт. Сказал, робея, глядя в милое лицо: «Я вас люблю». В ответ лишь резкое словцо. Трагикомическая сцена объяснений, Ни тени у нее мучительных сомнений. Бьет фраза, как трехгранный русский штык: «Поэт, я не люблю тебя». И я поник. Жизнь потеряла смысл. Покончить с ней? Не знаю. Придя домой, не медля, водки наливаю В граненый мухинский стакан. Пусть буду пьян, Но вылечу