Конкурсы

Собаки надрывно голосили впереди. Иван бежал, хрустя сухими ветками, напролом. Густые заросли мелколесья пытались задержать человека, не пустить дальше. Цеплялись за брезент куртки, норовили пробраться в карман, ухватить за штанину, сорвать с плеча ружье. Бесполезно. Сильное, проворное тело стремилось все ближе к звукам. Лишь раз Иван бросил быстрый взгляд в сторону, на Севу. Мальчишке шел пятнадцатый год, и он весь был в отца. Высокий, поджарый и ловкий. Почти не отставал, […]

Весь мир вокруг ненастоящий. Деревья, реки, города – все это мираж, бутафория. Вы что, не знали? И я ненастоящая. Я вовсе не девочка, а разведчик 353-й стрелковой дивизии, старший лейтенант П. Мне двадцать пять лет и я смертельно ранен. Я лежу в сыром овраге с запрокинутой головой, надо мной раскинулось синее небо. Оно такое синее, что больно глазам. Я не вижу ничего кроме этой ослепительной сини, только слышу, как где-то

Ночью шёл дождь. Мужчина устроил ночлег в ложбинке корней старого дуба, выстланной прошлогодней листвой. Густые ветви защищали путника от непогоды. Он плотнее укутался в плащ, положил под голову рюкзак с вещами, вытянул ноги в потрёпанных охотничьих ботинках. Крам – огромный чёрный пёс с серебристой проседью на губах, улёгся в ноги хозяина и прижал уши. Он положил заскорузлую руку на голову пса. Под мерный шум дождя оба путника провалились в беспокойный,

Открытый урок литературы подходил к концу. Часы над дверью показывали четыре минуты до звонка. Ирина Сергеевна в душе торжествовала: занятие о суевериях и устном народном творчестве прошло по плану, завуч и методист одобрительно кивали головами, слушая детские выступления. – Ну что ж, ребята, – громко сказала Ирина Сергеевна, – давайте подведём итоги нашей сегодняшней работы. Вы молодцы! Всем, кто подготовил доклады, я поставлю «пять». И у меня последний вопрос: как

Поезд застучал чух-чух-чух, загремел огромным туловом, засвистел во все горло, все больше набирая скорость и оповещая окружающих о своем движении. На перрон выпрыгнул заспанный пассажир. Сейчас он почесывал небритую щеку, и смотрел удивленным взглядом вокруг, приговаривая: «Ох, чуть не проспал. Ох!» Мальчишка в джинсовых шортах и зеленой футболке со смешным бегемотом поглядывал то на пассажира, то на удаляющийся поезд. – Ну пошли, чего рот раззявил? – Прикрикнула на него долговязая

Ответ на главный вопрос Олег нашёл для себя уже давно. Мужчина он уже немолодой, ему шёл четвёртый десяток. По тёмным волосам бежали ручьи седых прядей. Морщин в уголках глаз становилось больше. Однако Олег продолжал служить в кукольном театре. Играть в куклы, как говорили все его друзья. И спрашивали: «зачем?». Для них Олег нашёл ответ. Простой по своей природе, но ребят вокруг устраивал. «В детстве не наигрался». Правда была куда страннее.

Дверные петли протяжно заскрипели, выпуская тепло магазина в прохладные вечерние сумерки. Альберт выскользнул наружу, с трудом повернул ключ в замке и, в очередной раз, подумал, что надо бы заняться мелким ремонтом, пока все, к чертям, не развалилось. Город встретил его пустынными улицами с пятнами фонарей, бесконечной тоской засушливой осени и полным отсутствием людей. Шагая привычным маршрутом, Альберт мысленно прокручивал в голове сегодняшний разговор с одной из постоянных клиенток. — Альберт,

— Проня, ты слышишь? Я тебе отвечаю, вчера была самая страшная ночь в моей жизни, — Миша так крепко держался за полупустой пивной бокал, как будто мог сидеть прямо только благодаря ему. Вокруг нас было полутемное помещение небольшого бара: дешевая мебель, запах прогорклого масла, и писклявая попса по телевизору, висящему почти под самым потолком. — Слышу, слышу Мишаня, — я сделал большой глоток нефильтрованного светлого. — Ну так вот… Это

— Все-таки забрал её с собой? — Да, посмотрю в кабинете, — ответил я, махнув на прощание проходящим мимо работникам. Их одежда были в пыли, а лица раскраснелись от физической работы. Мгновенье коллега смотрел на старую коробку в моих руках и, казалось, вот-вот решит открыть ее вместе со мной. Разделить находку пополам. Но затем лишь рассеянно поморгал и усмехнулся. — Блин, выброси этот хлам, — посоветовал он, застегивая куртку. –

Папа подарил мне этого Монстрика в тот день, когда ушёл от нас с мамой. Эту игрушка мне сразу не понравилась. Монстрик был страшным. Козлиные ножки, мордочка с клыками и рожками, длинные когти на руках, но это последняя игрушка, подаренная папой и выбрасывать я её не стала. Мама тогда кричала на папу, обвиняла и проклинала. Папа стоял в дверях с чемоданом в руке и укоризненно смотрел на нее. Он всегда так