Рассказ №17 Выстрела в спину не будет

Количество знаков : 15000

Афганистан. Хребет Гиндукуш. 1984г.

Пилот вел вертушку, пытаясь опередить пылевое облако. Резко кинув машину вниз и почти у самой земли утяжелив лопасти, он максимально сократил пробег. Борт коснулся колесами каменистой земли чужой страны, подняв облако пыли, и замер. Практически сразу же пассажирская дверь откинулась. На камни спрыгнул мужчина в полевой форме и козырнул встречающему, отходя в сторону:

– Забирай, Петрович, девочек и бе-ре-ги, – он покачал головой в такт растянутому на слоги слову, глядя стоящему в глаза, – их взяли в разработку сразу после соревнований. Пригласили на кураже победы пострелять из боевого, – офицер ухмыльнулся и опустил взгляд, – а потом выбрали лучших. Все четверо – чемпионки. Команда. Задачу объяснили. Как наши умеют это делать, знаешь по себе. Барышни прониклись и готовы помочь стране, только вот… я тренеру обещал вернуть их живыми. Слово дал. Головой отвечаешь. Сбереги. Они снимут твоих снайперов.

Он обернулся, протягивая руку и помогая спрыгнуть на землю первой из девушек. Вторую подхватил Петрович. Третья, подворачивая не по размеру длинные рукава полевой куртки, замотала головой:

– Я сама.

– Сама, так сама. Парни, принимайте. Раненых грузи, – махнул рукой Петрович.

– Три дня тебе на выполнение задачи. И сбереги, богом прошу, сбереги. Не их это война …

– Не бог я, товарищ полковник. Сделаю, что смогу.

Петрович оглянулся на стоявших в стороне девчонок, прижимающих к себе винтовки, нелепых в своей не по размеру подобранной форме и с белыми, совершенно не загоревшими мордашками, такими не уместными здесь. Посмотрел на свои почерневшие от въевшейся пыли руки, подошел к стоящей ближе всех к нему «барышне» и взял ее за подбородок.

– Не бойся. Так надо, – он провел ладонью по её коже, оставляя на лице грязные разводы, стирая непривычную и такую щемящую здесь белизну гражданских лиц, а потом обернулся к следующей.

– Я сама, – девчонка присела, бережно опустив на камни оружие у своих ног, и собрала осевшую пыль руками. Растопырив пальцы, она провела по щекам от подбородка к виску, оставляя пять грязных полос. – Так пойдёт?

– Чингачгук, бля… Пойдет, – он усмехнулся и с загоревшего лица вдруг исчезли белые стрелки, спрятавшиеся в складки прищуренных глаз. Офицер повернулся и жестом матерого собачника похлопал себя по бедру, – рядом. За мной…

Полковник смотрел вслед удаляющейся группе: впереди прихрамывающий, совершенно седой мужик, переваливающийся, как гусыня при каждом шаге, а следом выводок из четырех птенцов. Три первые девочки не отставали, а четвертая всё время крутила головой, прижимая винтовку к животу совершенно не по уставу. «Штаны у неё что ли сползают? Петрович разберется. Наверняка уже заметил», – мужчина сплюнул под ноги, набившуюся при разговоре в рот пыль, и повернулся к офицеру, командующему погрузкой раненных и убитых. Поманил его пальцем и протянул заклеенный конверт.

– На. От отца. Читай при мне…

Младший лейтенант надорвал край и вытащил исписанный листок. Пробежал глазами, перевернул на обратную сторону и снова вернулся к началу.

– Вижу прочёл. Всё понял?

– Так точно.

– Приказ, – полковник выдержал паузу, рассматривая собеседника и продолжил, – понял?

– Так точно.

– Письмо верни. – Полковник протянул руку и двумя пальцами взял за край листок. Сложил пополам и разорвал. Потом еще раз и еще. Обрывки ссыпал в брючный карман и усмехнулся:

– Не мой приказ. Большая игра. На кону жизнь и твоя академия. – Полковник покачал слова в ладонях, как на весах. – Жизнь. И твоя академия.

Они ещё постояли, не мигая, глядя друг другу в глаза, потом младший лейтенант козырнул и спросил уставное:

– Разрешите идти?

Полковник кивнул и молча влез в темное брюхо железной стрекозы. Захлопнул дверь, и машина оторвалась от земли, уходя в небо и растворяясь в облаке пыли.

Младшой догнал девочек, семенящих за Петровичем, и тут же, на ходу, выхватил у девочки пристреленную винтовку.

– Можно я за вами поухаживаю?

– Ты мне почему выкаешь? – девочка тормознула, повернула перепачканную пылью мордашку и уставилась на парня широко раскрытыми глазами, – не старая я. Я – Поля. Винтовку отдай. Дед сказал: «Никому и никогда». Отдай. И ухаживать за мной не надо. Я завтра уеду. Что за мной ухаживать? Отдай.

Она разжала пальцы, вцепившиеся в куртку на животе, и сделала шаг к парню.

– Ой! – что-то негромко шлёпнулось на землю, и девчонка кинулась поднимать. – Забыла…

– Да, я поухаживать, в смысле – помочь. Это что? – Парень тоже наклонился и подхватил поношенную кеду… – Кеды?

– Дай. Мои. Сил нет больше идти в ваших чувяках. Да и дед сказал, чтобы взяла с собой. Сказал – ходить нужно тихо. Сказал, что горы еще громче леса.

– Умно. А что ж ты только одна такая умная? Остальные пусть шумят? – в разговор вклинился Петрович. – Винтовку отдай. Девочка права. Своё оружие снайпер никому не доверяет. Пристреляла?

– Угу. А кеды?.. Девчонки отказались. Сказали, что форму им и так выдадут.

Мужчины посмотрели на ряженных в солдат девчушек и синхронно кивнули:

– Выдали. Что было на складе, то и дали. Ладно, пошли. Покормим вас и спать, амазонки. На точки вас бойцы затемно поведут… Заходи, Чингачгук, знакомиться будем.

– Ужас какой. Чингачгук… Меня Поля зовут.

– Дома будешь Полей, Чингачгук, бля…

Россия, 2020г.

Врач стоял спиной к входной двери, рассматривая на мониторе снимок томографа.

– Проходите. Раздевайтесь за ширмой и ложитесь на кушетку животом вниз.

Женщина скользнула по спине врача взглядом, закрыла за собой дверь, разделась и легла. Умиротворяюще-спокойные касания теплых рук, простукивание, прослушивание, просьбы лечь на бок, снова на живот, на другой бок – всё слилось в какой-то ритуал, необходимое преддверье чего-то важного и неизбежного, и поэтому прикосновения врача к трём рубцам на спине не вызвали удивления, как и слова: «Ну, что же… завтра. Я сам буду вас оперировать, если не возражаете? Это что?».

– Шрамы.

Врач вышел. Она оделась и вышла следом. Врач мыл руки. Вытер их и повернулся к пациентке. Взгляды встретились. Два человека стояли, хмурясь в невнятной тревоге узнавания.

– Простите, как вас зовут?

– На карточке же написано, – усмехнулась женщина, – Полина Андреевна.

– Да. Конечно. Завтра в 10.30. Готовьтесь, Полина Андреевна.

Женщина кивнула и вышла.

Россия, пару месяцев спустя.

Просветы между ветвями только начали сереть, когда женщина встала. Она тихо оделась, прошла в кабинет, открыла сейф и вынула из него винтовку сына. Охотничью. Наследство от деда и прадеда. Порадовалась, что уже собранная и в чехле – значит слово не придется нарушать. Вскинула ремень на плечо и вышла.

В лесу, примыкающему к окраинным домам давно уже не было первозданности. Натоптанные тропы, лужайки с выгоревшими проплешинами после свиданий с природой, любящих её. Всё, как всегда. Женщина перекинула винтовку на грудь, сложила на неё руки и потрусила, заставляя воспоминания выйти из сумрака забытья…

«Кто шагает дружно в ряд? Наш девчоночий отряд!» – голос Ленки взвивался верхними звонкими нотами, как всегда на утренних пробежках. Тренер учил: «Не спешите, дурочки, слушайте ритм своего сердца и пойте про себя, чтоб дыхалку не сбить», – но Ленка каждый раз вырывалась вперед и звонко пропевала первые строки их кричалки. Она и тогда забежала вперед, обернулась заглядывая в глаза парня, сопровождавшего на точку. Понравился… Практически сразу, как только прилетели, он догнал их, идущих в лагерь. Смешливый, как и она. Догнал и тут же приобнял, отбирая пристрелянную винтовку.

– Моя прекрасная незнакомка, можно я с вами познакомлюсь?

– Зачем? – Ленка сложила губки бантиком и картинно захлопала ресницами, – Зачем? Давайте останемся загадкой друг для друга. Мы будем сниться друг другу и вызывать томление в груди.

– Но вы уже мне снились. Много раз. И я намерен вас оберегать и прятать за своей спиной от разных бед.

– О! Значит беды будут? А радости? Нельзя?.. Несите! Будете беречь мне силы! – она решительно сняла оружие с плеча и передала парню. Они рассмеялись. Легко, чуть слышно, привычно, словно не единожды делая это раньше.

Ленка. Утром она дошла до позиции, забежала перед парнем, обернувшись к нему лицом, расцветая улыбкой, и вздрогнула, оседая на землю, так и не отведя глаз. Он тут же упал на неё, закрывая собой. Поздно. Она уже не дышала…

Женщина привалилась к стволу сосны и невольно схватилась за сердце в полголоса отдавая себе приказ:

– Дыши, мать твою, дыши. За Ленку дыши. Вдох. Выдох. Вдох…

Соленая капля пота вползла в открытый глаз и тут же в нём защипало.

– Только посмей! Беги давай! Беги. Топаешь, как слониха. – ворчала женщина на себя, отрывая себя от пахнущей смолой опоры. –Только и умеешь – жрать. Беги давай. Мягче. С пятки на носок. И пяткой, мать, не бей. Осушишь! Мягче! Как дед говорил? Мягчее!»

Впереди замаячила вторая ленточка, повязанная на ветку. Километр. До следующей – пёхом. Добежала. Ткнулась лбом в ствол очередной сосны, переводя дух, и тут же из памяти вынырнуло Томино: «Да, уж Полька, ты разъелась. Снова бабкины пирожки с ягодкой? Будешь сегодня выплясывать свои килограммы. До седьмого пота. Нам-то привезла?» – без всякого перехода, в довесок. Томка, «мама Тома», старшая в их команде и вообще – капитан, всегда экономила время.

Варенье… Девочки любили её варенья, соленья, пирожки и сало. В их столицах таких не бывало. Нинок всегда первой бросалась помогать разбирать сумки-чемоданы с неизменным вопросом:
– Какое-такое варение нам привезли?..»

Нинок… Ниночка. Услышать бы ещё твой голосок.

Женщина оторвалась от дерева, поправляя ремень винтовки и снова потрусила по намеченной загодя трассе, подгоняя себя и воспоминания словами и шагами.

– Права Тома. Разжирела. Бегу, девочки. Ждите.

…первой стреляла Тома. «Мой номер – раз». Обычный расчет. Как на соревнованиях. Первая мишень Томкина. Она всегда набивала цифру, сбивая спесь с конкуренток, расчищая нам дорогу, давая прийти в себя, успокоиться и полюбить мишень. Пятьдесят метров. Три положения . «Мама Тома» и тогда дала прийти в себя своим приказом еще в лагере. «Мой номер –раз. Ждите.»

Когда Ленку сняли – мы упали, где стояли. Замерли. Боец сопровождения вытащил откуда-то сшитую из мешков ряднину и натянул на обоих. Не потревожил ничем: ни словом, ни касанием. Четко. Быстро. Аккуратно. Тоже дал время, пока я душила крик прокушенной губой. Хорошо, рефлексы, вбитые дедом в детстве, не дали встать и побежать, чтобы проверить пульс, заглянуть в глаза. Только минут через сорок нестерпимо захотелось выполнить задачу побыстрей, и я смогла осмотреться, а потом занять более удобную позицию.

Ты-дын. И следом Томкино ликующее: «Я его сделала! Я сделала это!» Она вскакивает и даже не успевает до конца разогнуться.

Ты-дын. Ответка. Засветилась. Чисто. В лоб. Глупо. Она взмахивает руками в инерции падения и падает спиной в камни. И следом Нина кричит со всей дури горам:

–Тома!!!

Ты-дын…

Нину не видела. Не проводила её даже взглядом.

Не успела – смотрела на источник. Нашла его. Медленно, как улитка, переползая взглядом с камня на камень. И теперь смотрела на губы, жующие веточку и перекатывающие её по рту, как опытный курильщик катает сигарету. Смотрела в глаза, которые равнодушно ощупывали каждый камень с неторопливой, липкой жадностью самца. Девочка пошевелила пальцами, имитируя похлопывание по земле. Сопровождение, подсматривающее из-под мешковины, влипло в камни.

Прикрыла глаза и замерла. «Котя, котенька, коток. Котя, серенький хвосток. Приди котя ночевать. Приди детоньку качать. Убаюкивать.» Пятьдесят раз. Не торопясь. Спокойно. Это не соревнования. Понимание, что здесь «сколько угодно пробных выстрелов» не будет, пришло резко. Здесь норматив «Один выстрел – одна цель». На подавление. Потребный уровень поражения – «единица» – уничтожение. И только так. Киношки про войнушку кончились, правда, Ленка? Игры в зарницу…Игры все кончились. Тома сравняла счет за Ленку, встав на тропу войны. На ней, на Поле, выполнение задачи. Чтобы всё… Чтобы все…

Пацан за спиной завозился.

– Лежать. Ни звука. Ни движения.

Всё сказано спокойно, чуть слышно, в камень, с интонацией, не дающей оспорить. «Стрелок на точке – главный» – их командир сказал. Я – стрелок. Я – главный. «Котя, котенька, коток. Котя, серенький хвосток. Приди…»

«Есть. Так и знала, что есть второй. Расслабился. Зачастил в одну точку смотреть. Ну-ну. Дед, спасибо за науку. Ты только меня дождись, мне нужно тебе в ноги поклониться. «Котя, котенька…» Ждём. Смотрим. Как дед говорит: «Где два, там и три?..» Дед повоевал и знает, о чем говорит. Вот уж не думала, что его опыт мне пригодится.»

Женщина вынырнула, возвращаясь с хребта резко и обнаружила себя снова прижавшейся к дереву. Разжала сведенные судорогой пальцы и приказала себе:

– Оторвись от дерева. Пошла! Марш. Левой… Правой! Не стоять. Сможешь. Иди!

Сердце билось обезумев, ломая ребра. Не справлялось, но продолжало рваться наружу. Вверх. Женщина шаталась и делала шаг за шагом, превозмогая невозможность дышать, опережая эскорт из воспоминаний, и удаляясь от красной ленточки, повязанной на ветке сосны. Вытоптанная и местами наезженная тропа сужалась, углубляясь в лес.

Привычное «Котя, котенька, коток…» вернуло концентрацию. Дыхательные спазмы сошли на нет. Выдохи безразлично сменяли вдохи, без рефлексии по пустякам. Ноги, обутые с старые кеды, смирились с необходимостью сгибаться в коленях и пятка перестала биться в истерике о землю. Женщина даже не обратила внимание, когда вновь перешла на бег… трусцой. Норматив у неё сегодня один – не сдохнуть на полпути, и она его не спеша отрабатывала.

« – Мелкая, мне б отлить, – пятки коснулась чужая ладонь и слегка покачала туда-сюда.

– Руку убрал. Надо – отлей. Молча. Под себя. Высохнут. Вернемся – постираешь. А нет – без разницы.

«Отлить. Тем тоже отлить нужно. Те на точках давно. Это мы, где упали, там пропали. А эти пристрелялись и обжились. Эти не будут под себя.»

Женщина споткнулась о корень и воспоминания, как кино, встали на паузу. Огляделась. Тропы уже не было. Так – следы одиночных прогулок редких собачников. Туристам здесь уже не интересно и это особенно ценно. Впереди замаячил кустик бузины с красной ленточкой бантиком. Финиш. Женщина уже едва переставляла ноги, но упорно двигалась вперед. Там, под кустом, пластиковая бутылка с водой и пакет с леденцами. Знала, что сахар будет уже в минусах. Не нравится диабету бег по пересеченной местности. Вот и припасла – жизнь подсластить. Главное – дойти, бегом это уже не назвать. Дошла. Наклонилась вперед, доставая заначку, и из последних сил обошла куст вокруг, пытаясь восстановить дыхание, и разворачивая пакет. Засунула конфету под язык, а потом осела, прислонившись к стволу соседнего дерева, снимая с паузы прошлое.

«…ветра, даже малейшего дуновения не было. Горячий воздух расслоился, внося поправки в картину и рисуя миражи. Красота гор ошеломляла. Незнакомая. Чужая. Контрастная. Хотелось раскинуть руки и закричать: «Красота!»» Не время. Пацан прав. Пора заканчивать. Хотелось бы сделать дуплет и поставить точку, как дед учил: «Жди сколько сможешь. Решила сделать – сделай. Отпусти себя, поверь и сделай, не думая. Удиви себя.»

Сколько сможешь… Я же ещё могу? Котя, котенька… Жара — вот только. Даже копоть на стекле оптики словно подтаивает и течёт. «Котя, котенька…» А, вот и нет. Второй номер сдвинулся. А первый? Ты-дын. Ты-дын. Фух. Дед мной может гордиться.

– Мелкая. Подъем? Или затекла?

– Лежи, придурок. Лежи. Девочки поспешили. Вдруг ещё кто есть. Можешь мне пока ступни помять. Правда затекли.

– Нет больше никого. Всегда с трех точек гасили.

– Суки. – Она взвыла, почти бесшумно выпуская злость и боль потери сквозь сцепленные зубы. Обида затопила подступающими детскими слезами, но взрослая ярость взяла верх. – Суки! Твари! Не могли сказать? Тома с Ниной были бы целы сейчас. Мни пятки! Смогу встать и пойдём.

Уже привычно обшарила периферию сквозь оптику прицела: шевеление на «Ленке», «Томе», «Ниночке». Парни тоже поняли, что «окончен бал, погасли свечи». Пусть разомнутся, им еще девочек нести. Мысли текли спокойно. Спасибо, дед. «В нашей стране войны, Полюшка, не кончаются. Глядишь сгодится когда.» Сгодилось, дед.

– Не встаем. Отползаем за камень, там уже можно сесть.

Понял. Тихо шуршит по камню, не снимая ряднину. Двинулась следом. У самого камня обхватывает лодыжку и втягивает за него.

– Ну, ты мелкая, даешь. За твоей спиной, как за каменной стеной. Может на тебе жениться? – и чмокает меня в нос.»

Дальше. Дальше. Что дальше?

«Я толкаю парня, уже поднимающегося на ноги и протягивающего мне руку, совершенно смутившаяся и растерянная от его слов и поцелуя. Чувствую, как краска заливает меня целиком. Дед и батя не научили меня, как реагировать. Стрелять научили. Выживать научили. Любить – нет. Отползаю на попе к камню, приваливаюсь к нему спиной и привычно прячусь за линзу оптики, когда слышу: «Ты-дын». Мой «эскорт» замирает на миг в неверии случившегося и падает лицом вниз. И я вскакиваю, как милочка-Ниночка, подхватывая его… В спину. Мне не нужна оптика. Я вижу, лицо стрелявшего. Ленкин ухажер. Ты-ты-ды-дыч прощается со мной чей-то автомат. Значит – зачистка. Дед предупреждал, что могут… И тогда я повернулась в падении, ловя последнюю пулю, как положено на войне, глядя в глаза…»

И прощая – уже сейчас.

Женщина лежала на спине, раскинув руки, и смотрела вверх – туда, где в ветвях запуталось небо. Прошлое уходило, расставив все точки над «i», не оставив сомнений.

Она открыла глаза. Села. Открутила крышку и сделала несколько глотков. Улыбнулась и, глядя в небо, сказала. – Этот мир прекрасен.

– Думаешь? – в мужском голосе улавливалось удивление.

– Удивительное рядом, но «Да». Ты правильно расставил запятые в приказе, младший лейтенант. Думаю, был приказ. «Убить нельзя спасти.» И цена была. Немалая. А ты? Выбрал «спасти». Заштопал меня славно. Спасибо.

Женщина встала. Закинула винтовку за спину и пошла, не оглядываясь.

– Думаю, пока выбирают «спасти» – мир прекрасен. Продолжай спасать. Выстрела в спину не будет.

Подписаться
Уведомить о
76 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Lepetenok

Автор я вам не верю. Не убедили вы меня. Зачем убивать девушек после выполнения задания, если ничего секретного они не выполняли. Привезти девушек спортсменок на войну, что бы они сняли духов, невероятно. Вы думаете, раз они спортсменки, то вот так легко могут убить человека? Да и не было в Афганистане женщин-снайперов. Туда ехали вольнонаемные медики, повара, телефонистки. У нас что, кгбешники, грушники десантники и прочие войсковые крутые элементы повывелись? Тем более в 1984 году на хребте Гиндукуша проходила активная войсковая операция. Туда были стянуты лучшие подразделения КГБ СССР. Там десантно-штурмовых групп было, мама-не-горюй. Почитайте Мармольская операция. Увы, но минус вашему рассказу.

3
Kortes

Критично. А я был уверен, что рассказ ваш.

0
Lepetenok

Вот почти обидели (шутка). Я когда пишу реалистичные вещи, продумываю их до мелочей. Изучаю мат. часть. Перелопачивают кучу литературы. А здесь рассказ плод больной фантазии ? .

1
UrsusPrime

Созвучное что-то с тем фильмом про деда-снайпера, с тихими зорями, эпизодом про снайпера Зайцева из Сталинграда и Девятой ротой.
Много букав, экшон, все дела.
НО
Я совершенно не понял, зачем чистить снайперш, при этом сперва откровенно подставляя под пули. Зачем тогда их вообще потащили? Я понимаю, они бы каких-то шишек валили. А тут – снайперов. Может кто знающий пояснит, но у меня просто огромный вопрос, который пока не будет разрешен не даст оценить рассказ хоть как-то. Неужели тупо для слезок, для одноногая собачка, для чтобы вставить эпизод с несостоявшейся местью? Натыкано “афганских” деталей в текст, но немного – автор имхо не очень в теме, так, по верхам. Да и не про это. Постоянный акцент на “взял пристреленную винтовку”. Причем разные люди брали. Но “пристреленную” обязательно присутствует.
Все эти “котя коток” душат. Девченки вообще по-дурацки все умерли – почему реально их не предупредили? Какая-то муть мутная. Ненене. Я пока это не хочу оценивать – придут умные люди, почитают, расскажут что куда чего и там уже будем оценивать. Пока вообще никак. И читать утомительно из-за перескоков во времени.
А ну и да: а тема то тут какая? Удивительного рядом нет – неужто тюремный космонавт?
А еще как удержался автор и не назвал Ми-8 “черным тюльпаном”?

3
UrsusPrime

Это автор насмотрелся. Ибо написано по-американским лекалам. Вон их экранизации посмотри, в тч про снайперов. Там тоже все вокруг гибнут кроме ГГ, а он все равно выживает побеждает и весь израненный прощает врагов. И улетает на вертолете в солнце а по нему идут титры.

2
UrsusPrime

Ага я чет был уверен что Черный тюльпан это ми-8 ну или ми-26 если угодно), а это АН-12 который 200ые возил. ну не суть:)

0
UrsusPrime

И все равно у тебя история получилась неправдоподобная совсем. Верю, что есть что вспомнить о том времени. В свое время Ольга Д. тоже много об этом писала и говорила в рассказах – мол сколько лет прошло, а все еще вот тут вот. Но клюкву про “кровавий кейджеби” она не писала…

0
UrsusPrime

А зачем стрелял та:? Ну полный же бред:) И я верю что тебе пофиг – так и должно быть автору в целом. Можешь не оправдываться:)

1
UrsusPrime

Закрыли, закрыли:) Но вот ты выше описала рассказ про снайпера здорового человека: когда обещали райские кущи, а приехала в АДъ. А рассказ курильщика, это когда привезли, сами же тут же убили и всё.  ?  лучше б написала что одна из снайперш выжила таки в этом всем и решила за то что их туда отправили отомстить но не отомстила. Тогда бы да… вот хоть жабу пиши а

0
UrsusPrime

У кого отсудишь?
comment image

0
UrsusPrime

И написал и отправил и третью часть написал, потому что попробуйте токо меня в третий тур не пустить – всех по IP вычислю!!!

1
Polo4anin

Доброго времени суток!
Очень понравилось изложение и авторский слов. Очень легко читалось, несмотря на перескакивания во времени.
Описательная часть прекрасна.
Во время чтения сложилось впечатление, что рассказ был написан давно, или по крайней мере была оформленная идея.
И, судя по концовке, которая, скажем честно, притянута за уши под тему конкурса и выбивается из основной канвы, так и есть.
Весь рассказ думал, что рассказ о мести, вот и доктор какой-то с флёром “неузнанности”, и бегает женщина для чего-то на шестом десятке лет.
И ничего не понятно в конце.
Обескуражен. Хотелось какой-то иной концовки, и бог с ней, с этой удивительностью рядом.
Про сам факт присутствия девушек-спортсменок на войне и последующей их зачистки непонятно за что ничего не могу сказать, так как не Копенгаген. Оставлю это опытным товарищам.
Очень красивый и поэтично-трогательный рассказ со смазанной концовкой.
Автору удачи!

1
Мишка Пушистая

Авторский слог великолепен. Я закапала капельки удовольствия для глазок. Привязка к теме имеется.
Но я немножко не разобралась в военных хитростях. Девочек-спортсменок привезли в Афган для снятия снайперов. Параллельно прилетела бумага о вышестоящего начальства с секретным посланием. То, что «убить нельзя спасти» – всего лишь красиво оформленная догадка. Так зачем их убивать? Среди своих завёлся чужой? Стрелял в спину (три шрама на спине). А героиня выжила, продолжает занятия спортом, ловит флэшбэки. Её штопал тот же доктор, что и в 1984 году? И с кем она разговаривала на финише после пробежки?

Удивительное рядом, но «Да». Ты правильно расставил запятые в приказе, младший лейтенант. Думаю, был приказ. «Убить нельзя спасти.» И цена была. Немалая. 

А ты? Выбрал «спасти». Заштопал меня славно. Спасибо

Это к младшему лейтенанту относится (он же Ленкин ухажёр? И он же доктор?)
Если её «Прошлое уходило, расставив все точки над «i», не оставив сомнений.», то у меня всё еще остается немало вопросов по тексту.
Подожду комментарии тех, кто больше в таких военных рокировках понимает.

0
Мишка Пушистая

Потому что, когда была зачистка, героиня видит стрелявшего и это – Ленкин ухажер, о том, что надо всех убрать, знал только командир и тот, кто прочитал и выполнил секретный приказ – младший лейтенант. Неужели не так?

0
Windfury

Эмоционально очень сильный рассказ. Из большого жирного плюса, есть не только образ героини, но и характер, а это уже следующий уровень.
Что касается темы войны. В комментариях уже начали высказываться… Моя мысль такая: комментаторы правы, не правы одновременно. С одной стороны, конечно, рассказ не представляет собой никакой военной ценности. Но о войне ли он? Никаких «взрослых» объяснений-пояснений, интриг как так вышло, что необстрелянные женщины попали в гущу боя нет, есть лишь слабые отмашки, мол сами захотели. Ну и небольшая отсылка к Афганистану. Все это наталкивает на мысль, что война использована автором лишь как аллегория – аллегория жизни, для того чтобы показать читателю становление характера героини в экстремальных условиях. Кто поспорит, что реальность очень часто кидает нас в экстрим и люди ломаются, в рассказе умирают. Как говорится: не все чебураторы…
Чтобы читатель не зацикливался на исторической правдоподобности, существует очень хороший прием: два-три предложения, посылающие нас в альтернативную реальность или на другую планету. При этом можно оставить любые аллюзии на реальные войны, фильмы, книги и т.д. альтернативка все спишет. Разумеется, если я права, и рассказ не о войне, а характере.
Теоретически, гипотетически, если эту работу адаптировать, то мог бы выйти неплохой фильм. Я ее так увидела.Эмоционально очень сильный рассказ. Из большого жирного плюса, есть не только образ героини, но и характер, а это уже следующий уровень.
Что касается темы войны. В комментариях уже начали высказываться… Моя мысль такая: комментаторы правы, не правы одновременно. С одной стороны, конечно, рассказ не представляет собой никакой военной ценности. Но о войне ли он? Никаких «взрослых» объяснений-пояснений, интриг как так вышло, что необстрелянные женщины попали в гущу боя нет, есть лишь слабые отмашки, мол сами захотели. Ну и небольшая отсылка к Афганистану. Все это наталкивает на мысль, что война использована автором лишь как аллегория – аллегория жизни, для того чтобы показать читателю становление характера героини в экстремальных условиях. Кто поспорит, что реальность очень часто кидает нас в экстрим и люди ломаются, в рассказе умирают. Как говорится: не все чебураторы…
Чтобы читатель не зацикливался на исторической правдоподобности, существует очень хороший прием: два-три предложения, посылающие нас в альтернативную реальность или на другую планету. При этом можно оставить любые аллюзии на реальные войны, фильмы, книги и т.д. альтернативка все спишет. Разумеется, если я права, и рассказ не о войне, а характере.
Теоретически, гипотетически, если эту работу адаптировать, то мог бы выйти неплохой фильм. Я ее так увидела.

1
Windfury

Это не считается) Слишком изподвыподверта. Читатели смотрят на прямую отсылку :

Афганистан. Хребет Гиндукуш. 1984г.

И воспринимают ее как аксиому. Исходят из того, что это истина. Отсюда проблемы восприятия, ведь на самом деле это не истина, ни для автора, ни для героев, ни для читателя.

2
Windfury

Мы не знаем что есть истина. А есть ли ли истина — это вопрос веры. Правда не считается. Правда чисто субъективное понятие, я бы даже сказала личностное. Она встроена в общую систему каким-то образом, но каким я сама пока не понимаю.

0
Эллен

Частично согласна с предыдущими ораторами.Ощущение, что рассказ давно написан, и что у него есть другая концовка. Очень напомнило “А зори здесь тихие”. Так и стояли перед глазами те девушки погибшие. Суть же этой истории неправдоподобна. Странные намёки на что-то при посещении доктора так и остались загадкой. Зачем женщина ходила по лесу тоже не понятно. Удивительное, видимо, в том, что лейтенант оказался хорошим парнем, не выполнил приказ, и ему за это ничего не было. Для меня привязки к теме нет. Мне очень жаль, что всё так. Потому, что понравилось как написано, прекрасный слог.

1
Эллен

А я придумала как к теме привязать. Мир вокруг нас удивителен и прекрасен. Но мы начинаем это осознавать, только когда ужасное и трагическое прошлое отпускает.

1
Lepetenok

Судя по времени написания отзывов, вам на этот вывод не много времени понадобилось.?

0
Good Reading

Доброго дня, уважаемый автор!
С огромным удовольствием прочитал рассказ. Атмосфера, герои, обстоятельства… Здорово!
Но Ваше произведение не войдёт в мой ТОП-5 на голосовании. Не тот конкурс, не те темы…
Успехов в творчестве!

1
Good Reading

Я прежде всего Читатель. И у меня, как и у других, имеется собственное мнение. Уверен, что на конкурсе с более узкой тематикой рассказ бы “выстрелил”. Да и здесь всё возможно. Классное произведение. Респект и уважение автору.

1
Good Reading

Мне ещё самому никогда не приходилось модерировать рассказы на конкурс. На “Шорты” Чувак обычно старается взять практически всех: публика разберётся. Вообще у меня недоумение вызывает не этот рассказ, а баттлик номер 4.

1
Good Reading

Всё))) “Удивительным” можно многое объяснить. А тюремным космонавтом довольно мало.

0
Good Reading

Вот это поворот.
До такого не додумался.
Приемлемо.

2
Мишка Пушистая

И обязательно «Паразиты» посмотри

1
Емша

Чувствуется усилие, которое прикладывал автор. В принципе неплохо, но… Сразу резанул младший лейтенант. “Мальчик молодой, все хотят потанцевать…”, походу. 84 год. Знал я лишь одного младшего лейтенанта, но не в войсках, а в структуре ДОСААФ, лётчик. На какой-то “газонокосилке” летал. Вечный “младший” причём. Военные медики выходили из училища лейтенантами и даже старлеями, ибо учились они, если не изменяет память, семь лет. Но, бывало, при приветствии начальника справа, честь отдавали левой рукой. Да, случались такие курьёзы. Сейчас снова появились младшие. После 3-х месячных курсов присваивают. Знавал я и одного подполковника, окончившего в послевоенные годы подобные курсы. До комбата рембата дослужился. Но он уже тогда (чёрти когда) был одним из последних выпускников курсов. Ну, и надуманной сама история показалась. Спортсменов, конечно, привлекали к подобной работе, но после длительной дополнительной подготовки. И дальше они служили. Мальчишки. Про девчонок не слышал. А вот по ту сторону были вольные девочки спортсменки, в том числе и из некоторых ныне “суверенных” триспублик.

1
Емша

Нет, Мариночка. Существовало два вида кафедры. Одна – без обязанности служить. Звание лейтенанта запаса. Другая от службы не избавляла. Выпускник гражданского ВУЗа с кафедрой приходил в войска лейтенантом. Звание присваивалось ещё в ВУЗе после 3-х месячных сборов. Ребята без кафедры служили год срочной рядовыми. После этого года либо увольнялись в запас, либо получали звание всё того же лейтенанта. Младшего лейтенанта в войсках не было вообще (в тот период). И не спорь со мной. Я на этом не одну собаку съел))

2
Lepetenok

Мамлеев еще можно было получить на последнем курсе военного училища отличникам боевой и политической. Но выпускались они уже лейтенантами. А в армии мамлеев еще присваивали прапорам, закончившим гражданский ВУЗ и получившим уже офицерское звание. Но они тоже очень быстро получали лейтенантов.

0
Емша

Насчёт прапорщиков – да. Но это настолько редко и мимолётно, что они зря на погоны тратились.)))

1
Lepetenok

Ага. Пока в военторг сбегают, приходит приказ о присвоении лейтенанта.

0
Емша

После медучилища, как и любого техникума – год срочной, после погоны прапора без учебки. По медикам точно не знаю про гражданских. Там у них свои заморочки. По военным медикам – там пять и еще два года учебы. Но это и на гражданке так – сначала общая медицина – 5 лет, после ещё два на специальность. Это чисто медицинские заморочки.
К нам в батальон (1986г), например, пришел начмед. ст.лейтенант Ф. Он выпустился старлеем после семи лет учёбы. Хирург – “дай чо-нить отрезать”. Но сначала как раз в Афган съездил. Год там (1985). Два у нас, и вуаля, капитан. А честь комбату левой рукой отдавал. Афганцев от всех болезней поливитаминами лечил. Весьма успешно, говорил))

0
Емша

Пардон)))

0
UrsusPrime

Сразу фильм “Блокпост” вспоминается. Где за патроны для СВТ девочку продавали…

0
UrsusPrime

Блокпост старый и про Чечню. Мощный фильм, но тяжелый.

0
UrsusPrime

Посмотри тогда еще “Война” фильм Балабанова 2002г с Бодровым.
Мне вот кажется как раз тут особо не приукрашивали.

1
Valico

Грустный рассказ и написано хорошо. Но как-то глупо погибли там все.
Однако, насколько мне известно, в Афганистане не было женщин-снайперов. Тем более таких, что почти детей после соревнований отбирали. И зачем было их убивать? Попытка сделать «А зори здесь тихие» в другом антураже. Впрочем, если мистика и удивительное – рядом…

1
Кирин59

Внимание: субъективность данного комментария может превышать значение, допустимое для принятия моего мнения во внимание.
Военная тематика – не та, над которой я размышляю в своих комментариях. Поэтому и для “Выстрела в спину не будет” исключений делать не стану. Но все же хочется кое-что сказать по повествованию.
Вступительный фрагмент (несмотря на мою вкусовщину) прочитался легко, а вот в последующих я, признаться, увяз, как в зыбучих песках, без шанса выбраться в финале. Прием со смешением травмирующего прошлого и настоящего – не нов и на самом деле очень хорош. Но повествование этого рассказа смешивает сразу и прошлое, и настоящее, и ощущения героини в оба временных промежутка, и ее мысли, и ее речь, и речь других персонажей. В общем винегрет, который смешивали в блендере

Сколько сможешь… Я же ещё могу? Котя, котенька… Жара — вот только. Даже копоть на стекле оптики словно подтаивает и течёт. «Котя, котенька…» А, вот и нет. Второй номер сдвинулся. А первый? Ты-дын. Ты-дын. Фух. Дед мной может гордиться.

Героиня приходит к катарсису, но читатель в его сумбурном описании его же не достигает. А жаль, начало было очень многообещающим.

1
Мушавер

“…вы хоть раз видели дырку от “бура” её же ни одним лейкопластырем не заделаешь..”© к/ф “Афганец” (1991).
Экшонесто. Занятный баттлик. Но не понравился уклон в слёзодавилку.
Какие-то женщины-снайперы? Да, там были так называемые чекушки, но с винтовкой под пули они ради чеков “Берёзки” не лазили, слишком рискованное это занятие.
Рассказ сносный, но в свой Топ-5 я бы его не включил.

0
Мушавер

меня бы стошнило” — может тебе и полезно было бы, чтобы вся гадость вышла.

0
Террапевт

В фильме «Доживем до понедельника» есть эпизод, когда ученик, рассуждая о манифесте императора, считает, что он соврал. Учитель просит его поподробнее и с фактами. Ученик на это отвечает примерно так: «а зачем вранье пересказывать?»
И в этом ответе, вызвавшем хохот класса, есть своя правда. Зачем вникать в тонкости, рассуждать о чем-то, ломать копья и перья, если на твой взгляд вот это вот всё вранье…

1
Террапевт

Конечно! Исключительно на мой! Простите, не хотел задеть. Вышло коряво и претенциозно.

0
Александр Прялухин

Ну да, парней-то ведь нет метко стреляющих, надо обязательно барышень, чтобы душещипательно, чтобы как в “Зори здесь тихие”.
Хоспадя, как же я это терпеть ненавижу (простите, автор, непосредственно к вам оно отношения не имеет) – всю эту солдафонскую реальность, прикрывающую свои делишки красивыми словами о долге…
Привез вояка гражданских (пусть даже спортивных стрелков) на войну и еще кому-то там слово дал, что убережет. Я очень извиняюсь, но не верю. Не верю, что даже без всяких бредовых, ненужных “зачисток” он мог бы искренне дать обещание – такие обещалкины на раз-два находят оправдание любым потерям. И знаете, что еще возмущает? (Я уж прошу прощения – еще раз – у автора, за то, что именно на примере его рассказа предъявляю подобным историям, просто написано-то неплохо, атмосферу и суть передает). Возмущает, что все это делается с серьезными рожами, так, будто лампасники-погонники заняты действительно важным делом. В то время как они заняты, мягко говоря, самой омерзительной и бессмысленной херней из всех возможных – войной. Ну да ладно, поехали дальше.
С одной стороны имеет место какой-то оголтелый сексизм – “взял за подбородок”, “как матерый собачник”… А с другой стороны – СССР, 1984, да еще и армия. Думаю, такое отношение примерно и могло быть. Отвратительно нечеловеческое.
Как уже сказал – никакого смысла (кроме необходимости сюжетного финта) в так называемой “зачистке” не было. Я его не вижу.
В целом – слезодавилка, как она есть. Очень языкасто и потрясающе несовременно (для ЦА от 50 до 70). Наверное, если жизнь заставит автора написать что-то менее архаичное, получится конфетка. И да – очень неуклюжая для такого прилично написанного текста привязка к теме.

3
Александр Прялухин

А мне показалось, что я на рассказе изрядно потоптался. Но не со зла, конечно. Что думал, то и сказал.

1
Шорты-38Шорты-38
Шорты-38
ФФ-2ФФ-2
ФФ-2
логотип
Рекомендуем

Как заработать на сайте?

Рекомендуем

Частые вопросы

76
0
Напишите комментарийx
Прокрутить вверх