Конкурсы

Молодожены Инес и Марк въехали в квартиру, доставшуюся Марку от деда. После ужина в честь новоселья, тёща, уходя, предупредила: — Ночью будут стучать. Не открывать. И ушла. Ровно через пять дней, в глухую полночь, раздался стук. Раз-два. Пауза. Раз-два. Инес проснулась и замерла. Слова тёщи всплыли в памяти. Муж храпел. Стук стал повторяться снова и снова. Однажды терпение лопнуло. Инес, в гневе, распахнула дверь. На пороге стояла девушка с серым […]

— Все! Сядьте на свои места! Будет пересмотр дела! В зале суда воцарилась гнетущая тишина. Судья и прокурор уставились на адвоката обвиняемого. — Что? Что вы сказали? — переспросил судья. — Дело закрыто, подсудимый признан виновным. Внезапно свет в зале на мгновение погас. Когда он вновь зажёгся, в руке адвоката появилась жёлтая папка. — Судья Морган, вы обвиняетесь в коррупции и вынесении заведомо неправосудного приговора. Что вы можете сказать в

К 18-летию Зои бабушка подарила красную атласную ленту, расшитую золотом, которую девушка с радостью вплела в пышную косу. Но со странной просьбой провести праздничный день дома в полумраке. И не открывать ни двери ни окна. День, наполненный однообразием, прошёл скучно. Ближе к вечеру насторожил шум за окном. Гул нарастал. Зоя, забыв про обещания, приоткрыла тяжёлый занавес, за которым исчезла часть кирпичной стены летнего дома. Наступила мрачная тишина. Девушка увидела плачущую

— А вдруг там джинн? — Алька боязливо пучился на облепленную водорослями бутылку, добытую со дна водоёма. — А вдруг полиция? — позже он же на студенческой вписке вставал между нами и дверью, увешанной по примеру двери шефа из «Бриллиантовой руки» всевозможными задвижками и цепочками. Когда мы, не имея приличной работы, купили металлодетектор и стали кладоискателями, Алькино «А вдруг?» изрядно портило нервы. Ему всюду мерещились склепы, непременно с мумиями инопланетян,

Наверно, ничего уже не изменить. Вся съёмочная группа махнула рукой. – Дубль двенадцать, – щёлкнул нумератором ассистент режиссёра. – Гюльчатай, открой личико! – Петруха смотрел преданно и влюблённо. Девушка проворно сбросила тяжёлую материю с лица и улыбнулась парню. – У-у, – взвыл Мотыль. – Таня, чтоб тебя, Гюльчатай, не открывай! Сколько можно? Общий вздох пронёсся по площадке ветерком. – Перерыв полчаса: попить, пописать – и новый дубль, – не сдался

Один человек страдал. Одиночество и скука привели его на кухню. Он потянулся к дверце холодильника и отчётливо услышал голос: «Не открывай!» Человек, однако, открыл холодильник и достал оттуда банку шпротов. «Не открывай» – был голос. Человек открыл банку консервным ножом. Хороши были шпроты. Человек повеселел. Он достал из холодильника также бутылку водки. Послышалось: «Не открывай!» Но человек открыл бутылку и налил себе водки. Хороша была водка. Человек стал совсем весёлый,

В селе жила одинокая баба — Катря. Возраст её никто не знал — юркая, по дому хлопочет, а подруг нет, на вечёрки не ходит, парней не ищет. Шептались селяни: по ночам в лес уходит, травы рвёт да костры жжёт. Не иначе знахарка иль ведьма. Однажды вернулась утром, да не одна. За подол держался малец — не младенец, просто малого ростка. Соседи смолчали: так ведь Катря запела, на крыльце сказки сказывала.

После полуночи дом затих. Юна, крадучись, выбралась из комнаты. К вожделенной цели вели два пролёта тёмной лестницы – путь греха. Ступенька под ногой пронзительно скрипнула. Юна охнула, схватилась за сердце. И услышала строгий властный голос. — Не открывай! Юна сцепила зубы и зажала уши ладонями. Она вошла в холл, щёлкнула выключателем. Лампочка предсмертно вспыхнула и погасла. В наступившей темноте новый голос прошептал: — Не открывай! Упорная Юна наощупь двинулась к

«Выпусти меня!» Кто здесь?! В заброшенном бункере? Кого-то заточили… Бандюки? Маньяк? Голосок вроде детский. Тут есть кто? Тишина Почудилось… «Наконец!» От же ж! «Вы здесь?» Голос ребёнка. Да. Никуда не уйду. Что случилось? «Меня злые дяди заперли» Успокойся! Сейчас, подожди! Не поддаётся. Всё заварено по краям. Возвращаться не собирались. Заглушка смотровая. Передам хотя бы еду. Попробуем. Тоже не сдвигается. Подожди! Сбегаю за помощью. Я быстро. «Нет!!! Не оставляй меня! Я

Наступала ночь. Окутывала город тёмным покрывалом. В домах выключали свет и люди надевали на глаза повязки, чтобы не смотреть. Открывать глаза в ночное время, пока не пробьют часы на главной башне, было запрещено законом древних. Тех первых людей, живших до нас. Они писали, что мир тьмы опасен и ужасен. Тот, кто увидит его, лишится покоя навсегда, лишится сна, зрения, а потом и самой жизни. Старики, кто помнил наказы тогда ещё