ВНЕК №1 Вотэтоповорот

Сидякин очнулся и тут же распаковка файл, пришедший по внутренней почте. Название интриговало: «Инструкция к первой брачной ночи».

«Не напиваться, » — гласил первый пункт «Инструкции». Голова у Сидякина трещала, ясно давая понять: с первым, ранее не читанным, пунктом, он уже явно дал маху.

Второй пункт обнадëживал, но и вызывал тревогу: «Принять душ. Сильно не мочить пиписку, а то не встанет». Первым делом Сидякин ощупал себя и с горечью констатировал, что в указанном месте изрядно обмочился. Пошарив в пространстве около, не обнаружил никаких признаков душа. Темнота обступала непроглядная, хоть глаз коли. Но сидел Сидякин на чëм-то мягком, хотя и колком. «Фата новобрачной, что ли? » — подумал осторожно, но проверить это предположение так и не решился.

«Опасаться похищения инопланетянами,» — продолжала наставлять «Инструкция». «Да кто же это так мной помыкает?» — возмутился Сидякин. Прикрыл глаза, хотя темнота от этого ни убавилась, ни прибавилась, а открытый экран почты так и остался висеть слабо светясь перед внутренним взором.

«С одной стороны, интеграция мозга с мейлом — хорошо, – рассуждал Сидякин, – а с другой стороны мешает припомнить и воспроизвести досконально во всех подробностях реальность». Всë же долгие усилия дали свои плоды: из небытия всплыла глумливая рожа амурчика, целящегося праздничными инфострелами. Крылатого урода заказали в Департаменте Невинных Отдохновений, понятное дело, по случаю свадьбы. «ДНО и есть дно!» — мысленно сплюнул Сидякин и немедленно съехал вниз. Высота оказалась приличной. Ощупав то, с чего только что скатился и принюхавшись, Сидякин по ряду признаков опознал сенной стог.

«Ладно! – решил Сидякин, — и не в такие переделки попадали! На прошлой свадьбе, помнится, очнулся на необитаемом острове, и чëрт знает, как его туда занесло! На то и свадьбы, чтобы случались подобные сюрпризы!» Что это была за «прошлая свадьба» и чем она закончилась, Сидякин, как ни припоминал, вспомнить не смог. Две у него жены или одна тоже не определился.

Светало. Запели первые не то лесные, не то луговые пташки. На траве выпала роса. Сидякин брëл по разнотравью, продолжая внутренне изучать инструкцию: «Не прибегать к помощи Камасутры, если впервые столкнулся с ней на столике в опочивальне невесты». “Не злоупотреблять содержимым боньбоньерки, конторки и банкетки“. «Не вступать с невестой в политические, юридические и экзистенциальные прения». «Изыскать наиболее благоприятный философский подход».
«Какой-то дико архаичный слог! И вообще глупости! » – думал Сидякин, попутно решая, где бы и чем бы опохмелиться.

Тут он, охлопывая место, где должны были оказаться карманы с наличностью, обнаружил на себе нечто атласное, лоснящееся и, как оказалось, содержащее тусклым золотом выведенную надпись. Приподняв текст над животом и вывернув голову подобно любопытствующей птице, приметившей жирного червяка, Сидякин прочëл на синей атласной ленте всего два слова: «Посажëнный отец».
.