– Отче Алипий, там вас спрашивают!
Иконописец взглянул на запыхавшегося послушника. Покосился на ученика, вздохнул со смирением:
– Иду.
Перекрестился, вышел. Василия взяло любопытство, но юноша сдержался, не посмотрел вослед учителю. Дело прежде всего! Смирения не хватало, опять же – гордыня… Про себя помолился святому покровителю, стало легче. Перебрал в памяти порядок работы над иконой, знаемый с отрочества, как урок:
«Во-первых, найти подходящую доску липовую, прямослойную, без сучков. Выбрать глубину-«ковчег» на лицевой стороне, и пазы для реек – на обороте. Во-вторых, смазать «ковчег» клеем осетровым, наклеить паволоку холщовую. И, далее, левкасить…»
Василий вспоминал, как покрыл основание будущей иконы меловой кашицей, как потом полировал до мраморного блеска сухим хвощом, самолично собранным прошлым летом. Тянуло взяться за кисть, и ученик тряхнул головой, запрещая себе работу без присмотра учителя.
«В-третьих, следует тонкой кистью знаменить фигуры и лики…»
Горло перехватило волнение, словно в детстве, когда Василий впервые увидел, как под рукой мастера появляются контуры изображения. Вот уж воистину – явленное чудо!
Чтобы успокоить биение сердца, он глубоко вдохнул запахи кельи иконописца. Чеснок, коим клеят на левкас тончайший золотой лист. Тонкий, едва уловимый «земляной» аромат тёртых красок. Духовитая олифа – конопляная ли, маковая… тут повеяло янтарём: в кипящую олифу добавлен растопленный камень.
Но любопытство гложет!
«Что ж там такое случилось?! Всем известно – мастер только на молитвы отвлекается от работы, а сейчас…»
Наскучив ожиданием, Василий взялся прокладывать фон золотистой охрой. Давнишний этап ученичества – испортить поверхность будущей иконы он больше не боялся. Хотелось, конечно, самому попробовать разделать одежды святых пробелами, тоном, белилами. «Пока нельзя. Рано! Тем более, писать лики…» О том, чтобы самому знаменить, искусно располагая тела и здания так, будто их видно с разных сторон, Василий даже не помышлял.
Чуть скрипнула дверь; заглянул давешний послушник:
– Василий! Творёные краски неси учителю, какие есть под рукой готовые. Поспешай!
Донельзя удивлённый, ученик устремился к монастырскому собору, на ходу пытаясь понять, о чём толкует послушник. А тот заливался:
– Это, знаешь ли, сызнова купец Гюрята пришёл. Коий прокажённый, ага! Намедни его отчитывали, святой водой обливали, но токмо хуже стало. Гноем исходит, жалуется, мол, по грехам страдает, несть спасенья! Теперь приволокся – и сразу к Алипию. Просит, чтоб тот его язвы, значит, закрасил. А?!
Горшочки с краской оттягивали руки, и потому Василий в изумлении не почесал затылок. Но рот, видимо, открылся – послушник глянул, засмеялся:
– Вот и все этак-то обалдели!
…что произошло в соборе Василий запомнил плохо. Уж очень его напугало страшное лицо больного! Да и времени на всё ушло совсем чуть. Запах ладана, молитвенный хор братии, шепоток зевак, во множестве набившихся на невиданное зрелище – их не было для больного, для иконописца и для его ученика. Краски! Кисти! Рука и глаза…
Весьма скоро ужасная харя изменилась на благообразный лик. Дрожа, исцелённый пал на колени, заголосил покаянно-счастливо. Его подхватили под руки, увели.
***
Только через месяц Василий осмелился расспросить учителя о чуде. Тот улыбнулся:
– Сам ведаешь, как иконописцы поновляют обветшавшие образа. Так нужно ли удивляться тому, что обновился лик человека, смывшего грех раскаянием? Ему воздалось по вере его… Аз, сирый, лишь подражал евангельскому исцелению слепого, и только.
21 комментарий к “Рассказ №17 Образ и подобие”
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.
[spoiler title="Спойлер"] Менталитет, аутентичная ментальность – вот что отлично играет в рассказе. И даже не стилизация, а стилизация – шикарная. Очень важно – в размышления ГГ веришь, его рефлексии – убедительные. Не буду придираться с иконописной инструкции, но мне показалось, что для короткого рассказа – многовато. Тем более, с основным сюжетным твистом инструкция связана слабовато. Поразмышлял я над основным фандопом – а фандоп ли это? – что иконописец может исцелить прокажённого? Вот здесь мне, скажу прямо, не хватило конкретики. Исцелил ли Алипий купца, или всего лишь размалевал его красками – это ключевой вопрос истории, недомолвки ослабляют сюжет. [/spoiler]
Чеснок. Вот волшебный ингридиент, который убрал язвы)
А серебряная пуля и осиновый кол довершили дело!
Образ и подобие
Что понравилось: сюжет и персонажи, аллюзии к произведениям Д. Балашова и А. Тарковского.
Что не понравилось: прямое заимствование эпизода агиографии (житие св. Алипия) – надо было больше выдумки использовать, чтобы не оставалось ощущения уже упоминавшегося «глаголизаторства» по словам Р. Шекли.
Что изменил бы: указал бы место и время действия – Киево-Печерская лавра при Владимире Мономахе.
Общее впечатление: на фоне иных прочих читается сносно.
А что, в агиографии описываются подобные события? Однако! Это ж против всех канонов православия, наподобие «тайного крещения» индусов в Ганге римо-католическими миссионерами!
Мне очень понравилось. Отец заказывал икону художнику, он намудрил с красками, сейчас висит вся облупленная. Вспомнилось, как у Тарковского герой глину для колокола искал. Однозначно десять
Ух, здорово! Отличная история, сверкающая массой специфических нюансов. Детализация исключительно на высоте. Не берусь судить и перепроверять матчасть, почему-то уверен, что автор ответственно конструировал текст. В этом ракурсе сразу вспомнились «Парфюмер» Зюскинда и чудесный рассказ Миши Крыжановского о художнике «Не тот цвет» ( Лучший рассказ ФЛР-18 по мнению читателей).
Несомненно, плюс (хотя абсурдом здесь ПОЧТИ не пахнет)
Сюжет очень интересный, и написано хорошо, понравилась детализация и знание процесса, как и неоднозначность — было ли исцеление заслугой ингредиентов или
божественным вмешательствомфантастикой. Единственное, что не понравилось, что не было раскрыто, действительно ли он исцелился. Да и сам момент исцеления был описан, по сравнению с остальным, грубовато и немного пресно. Мне кажется, через призму восприятия героя, момент воспринимался бы более возвышенно, эмоционально и приятно. «Заголосил» всё же несёт негативную окраску, например.Теме соответствует — вопросов нет. Для тех, кто не имеет дело с живописью появляется некое представление о ремесле. Что касается жанра. Абсурд? Нет. Было бы оскорбительно к истории. Чудо к фантастике не прилепишь, скорее — мистика. Написано складно. Так кто в беседке плохо пишет?
Двоякое ощущение. С одной стороны здоровский рассказ. С другой — неуместный в этом конкурсе.
Всё-таки живопись с иконописью разные вещи. А «верую, ибо абсурдно» вполне с рассказом о чуде вполне коррелирует.
Душевный рассказ. Для меня удивительно то, что фокальный персонаж думает и рассуждает о своем, и только в самом конце приходит туда, где творится чудо, застает его. Но рассуждения ГГ готовят значимость этого чуда — не каждому дано писать лики — что на доске, что на лице. Очень понравилось. Спасибо, автор.
рассказ очень хороший. Автору спасибо. Мне хоть и далека религиозная тема, но читалось с интересом.
Этот рассказ написал или экскурсовод или учитель. Написан аккуратно, старательно.
Но автор словно не рассказывает историю, а демонстрирует: “вот, как я умею описать древнерусскую духовность, ремесло, смирение, липовую доску, левкас, олифу”. Прямо — благолепие, посконность, домотканность в чистом виде.
А конфликта почти нет. Есть ученик, мастер, больной купец, и чудо. Но никакой внутренней борьбы. Заранее спланированное движение к назидательному финалу: человек раскаялся, мастер “подновил” лик вот вам — духовное исцеление.
Предыдущий рассказ про огурцы гораздо более русский. Там есть живая языковая дурь, начальственный абсурд, казённая тупость, огурцы как оружие против мысли. Там Россия не музейная, а узнаваемая.
А здесь русскость архивная, музейная, “под стеклом”. Не жизнь, а стилизация под духовную миниатюру.
Снимаю, однако, шляпу перед вложенным трудом. Текст не плохой, но стерильный.
Очень здорово написано. И начато, и закончено прилично. Однозначный претендент на высший балл.
Правильно: «Отче Алипие». Если уж взялись за звательный падеж – так не халтурьте. То же каксается и всех остальных натужных попыток играть в «старинный» язык.
К теме и жанру конкурса рассказ никакого отношения не имеет, поэтому трудно оценивать по делу.
Не увидела ни фантастики, ни абсурда, но сам рассказ понравился. Очень сенсорный)) Хорошо стилизован под житийную литературу и исторические произведения. Архаизмы создают временнУю достоверность, церковная и профессиональная лексика, просторечия — достоверность событий и характеров. Волнение гг почти физически ощутимо — спасибо парцелляции и коротким фразам. Вот только нет в рассказе и намёка на предварительное раскаяние Гюряты. Пришёл он, по сюжету, струпья и язвы закрасить. Поэтому посыл рассказа несколько меняется. Не «сначала раскаяние в грехах, потом чудо», а «сначала чудо покажьте, а там, может, и покаянно-счастливо заголосим, а может, и нет». Вспомнилось монтёро-мечниковское про деньги и стулья ))
Написано просто удивительно! Читаешь, и напрочь забываешь об инструкциях, абсурдах, бриджах. Очень выразительная работа! Погружаешься во что-то фантастически интересное, и ловишь себя на мысли — вот бы продолжение в БОКе почитать.
У меня подруга — реставратор. Лет 15 назад у неё был проект в Эрмитаже, причёсывали императорский трон. Разбирая подиум, по кирпичику, она вдруг наткнулась на один с оттиском «Громов и Ко». Ничего умнее, чем согрешить, её голову не посетило. Кирпич стал мне подарком на свадьбу. Уверен, подруга моя раскаивается. Даже вышла замуж за батюшку, став матушкой. Ирония судьбы. Вывод: в достижении своей, даже самой авантюрной, цели хороши все средства. Ведь благообразный лик не у хари, а хариной души.
Парсуна из рыла. Либо прототип современного макияж-салона. Обольстительно, соблазнительно и пусто по существу.
А где абсурд или фантастика? По рецептуре требовались. Забыли добавить?
Некоторые уточнения:
Отличная задумка. Тема обыграна остроумно и совсем не натужно, жанр точен. И кроме того, в этом рассказе есть зерно, ради которого и стоит, собственно, писать. Есть история, которую интересно послушать, при этом она не исчезает из памяти сразу, а оставляет след.
Теперь о том, что не получилось. Собственно говоря, ошибка всего одна.
Масштаб замысла намного больше заданного объёма.
Из-за этого посыпалось остальное:
Из четырёх персонажей более-менее раскрыт только ученик иконописца Василий. Трое других (включая главного героя, ради которого и написан рассказ) остались только функциональными фигурами.
Из-за этого логично не появился конфликт. Конфликт может возникнуть только между живыми персонажами, чьи характеры и желания раскрыты.
Из-за отсутствия конфликта нет и катарсиса. Или хотя бы момента, когда сердце читателя замирает.
Не хватило места даже для экспозиции. Почти половина рассказа отведена на то, чтобы хоть чуть-чуть познакомить читателя с иконописью, но этого всё равно мало. Не из-за неумения автора — из-за того, что тема обширна.
Повторюсь, в этом рассказе я вообще не заметил ошибок, совершённых автором по неопытности.
Уверен, автор смог бы раскрыть персонажей, создать между ними конфликт, привести его к кульминации — будь у автора достаточно места.
Я потому и написал комментарий, что рассказ мне очень понравился — как замысел, задумка.
Спасибо!