Рюкзак был собран еще утром: трусы, носки, зубная щетка, легкие кофты и штаны. Сверху были бережно уложены одиночество, несвобода, вязанная мамой обида на любовь и десяток тонких флисовых пелёнок. Вэй, переместив вес на руки, опирался на подоконник и потерянно смотрел на Землю, совсем не слыша воя печали из рюкзака в коридоре. Он знал, что обратного пути с Той стороны Луны не будет, и, скорее всего, сейчас видит Землю в последний раз.

Ещё не нагревшийся вагон солнцетрички побочным эффектом огорошившего его вчера одиночества стучал в окна лунной бурей, унося сквозь мглу человека, который был по-Землянски важным и по-Лунному первым. Вэй ехал в свою собственную неизвестность, доверившись своему телу.

Бывать на Той стороне Луны раньше ему не приходилось – только легенды, контурные карты в школе и буклетики в почтовом ящике 2 раза в день – утром и вечером: «Здесь живет любовь». Вэй пока так и не смог разглядеть любовь: яркие Солнце и Земля все засвечивали. Громадины, будто соревнуясь, ослепляли сознание всю его жизнь. А вчера Вэй понял: он услышит любовь в темноте. Та сторона Луны, как отрезанный ломоть Вселенной, говорила с ним. Темнота звала темноту.

Очевидно, на перроне, кроме теплого, всегда ночного воздуха, Вэя никто не ждал. Темные теплые утра Той стороны никогда не смешаются с солнечным светом – тут согревает другое светило, невидимое… Вэй спокойно брёл, каждую минуту переступая чужие давно окаменевшие принципы и время от времени шурша своим раскрошенным былым. Даже через подошву он ощущал тепло тверди. С каждым новым шагом по телу волнами парного молока разливалось тепло – от кед к груди, от груди к макушке. Известная реакция организма на принятие одиночества. Но сердце Вэя полнилось тихим чудом, ожиданием коды в три четверти года. Это тихое чудо согревало поясницу. Темно и тепло.

Ни души. Вэй даже предположить не мог, что в тишине сердце может стучать так громко. К горлу подступил ком. Еще не завтракая, натощак, он запил ком водой, молчаливо стоящей в натуральной огромной каменной чаше, чуть ниже груди. Три глотка, как колокол, отбили эхом откуда-то справа. Вэй всмотрелся. В тридцати шагах возвышался холм – эхо шептало оттуда. Подойдя ближе, он увидел пространство, напоминающее пещеру. Таких больших косых кратеров он еще не видел. Парковка за домом была усыпана мелкими, больше похожими на лисьи норы. А этот – этот мог принять в себя не только его, но, пожалуй, и еще одного человека. «Темно. Тепло. Тихо. Сюда ко мне и придет любовь», – подумал Вэй, и кинул рюкзак в кратер.

Потерянное во времени место, в тиши, тепле и темноте, на следующее утро зазвенело первым криком. Он пронесся над густыми лугами Той стороны Луны, радостно извещая о явлении в этот мир новой любви. Вэй назвал дочь Вэл, в честь ангела, которого недолюбили на Земле.