Трамвай задребезжал на повороте, пошел медленнее. я дернул рукоятку и штанга опустилась. Вообще-то эти предметы называются контроллер и пантографный токоприемник, но я уж по старинке.
Без всяких микрофонов громко объявляю остановку: «Проспект космонавтов». Это для обычных пассажиров. А необычных телепатически оповещаю: «Портал в Вавилон». Необычных мало. Ведьма в образе вальяжной дамы с прической «Вишневый торт». Здоровяк тролль, принявший вид подвыпившего работяги с дрелью подмышкой. И редкий в наших краях упырь, прикинувшийся бородатым туристом. Краем глаза слежу за этими оборотнями.
Трамвай ползет по вечному маршруту. Объявляю остановки.
– Площадь Чернышевского… – И ментально: «Лавка чернокнижника».
– Супермаркет «Два и один», он же – «Выставка гробов».
– Лицей кейтеринга. Априори «Трактир «Два людоеда».
И так далее.
Не спеша, с достоинством в салон поднимается пожилой гражданин с тростью. Домовой Вавила Силыч.
– Доброго здоровья, Владимир Сергеич, – приветствую старика.
Он пытается поклониться:
– Мир тебе, Всев…
Поднимаю бровь.
– И вам не хворать, Всеволод, – выпрямляется домовой.
На заднюю подножку вспрыгивает суетливый мальчишка лет десяти, проскальзывает меж закрывающимися дверями. А к передней гармошке подскакивает кокетливая девица в рваных джинсах, требовательно стучит. Итак, чертенок и эльфийка. Явно что-то замыслили. Шепчу на суржике санскрита: «Вижу. Знаю. Обладаю». Несостоявшиеся воришки приуныли.
Очередная остановка. Привычно уведомляю пассажиров-людей: «Краеведческий музей». И стандартно посылаю мыслеобраз «Логово кикиморы». А вот и она во всей красе. Фиолетовая грива, золотые босоножки, губы Джоли, попа Лопес, взгляд Лектера. Пассажиры оживляются. Красотка плюхается на первое сидение, юбочка задирается, тролль шумно вздыхает. В смысле, работяга с дрелью. По закону, в трамвае нет места стычкам, перепалкам, пакостям. Чары и чудеса запрещены.
Зачем все эти существа вновь и вновь оборачиваются людьми и лезут в мой трамвай?
Говорят, что ностальгия часто одолевает одиноких романтиков, им хочется вернуться в прошлое… Которого уже не существует.
Все мои пассажиры одиноки. Все они грустные романтики в душе. И трамвай для них, как паровозик из Ромашкова. Им нравится, как с приятным скрежетом раздвигается гармошка дверей. Они с удовольствием вдыхают запахи ладана, серы и раскаленного воска. Они помнят синий троллейбус Окуджавы и старого извозчика Утесова. Им комфортно среди обычных живых людей, ведь те не дрожат от страха и не падают в обморок. С таким же удовольствием человек бродит по девственным лесам, где его не боятся птицы и белки.
Правда, пара старушек и аксакал с азиатскими бровями явно что-то чувствуют, подозревают… Одна бабка складывает пальцы щепотью и тянет руку к груди, но замирает. Другая угощает Вавилу Силыча яблоками из кошелки и так радостно улыбается, словно встретила доброго друга. А престарелый туркмен почтительно снимает папаху при входе в трамвай. Называет меня падшах-ата – таким тоном произносят «Ваше Величество». О чем он думает? Этого даже я не знаю.
Раньше номер трамвая был, разумеется, тринадцатым. Но с годами шаблонная символика приелась, и я вывесил в кабине схему маршрута «Академия Дипломатии – Райздрав». Кому надо, поймут и запомнят.
Они запомнили. Трамвайный путь превратился в рейс паломников. К райздраву – едут все дети ночи. Авантюристы, хэх. Хотят ощутить себя праведниками. Назад нежить возвращается пешком, растворяясь в подворотнях, подвалах, канализационных люках.
Им так легче жить.
