Прораб Потудыкин курил, сидя на надколотом бетонном перекрытии у недостроенной девятиэтажки. Тормознувший посреди широкой, цвета кофе с молоком, лужи ГАЗик бавкнул сиплым голосом начальника СМУ Чаровницкого:
— Счас цемент привезут. Так это на тринадцатый этаж!
— Сделаем! — сонно отозвался Потудыкин, сдвинув рыжую строительную каску на слегка выпученные алкогольно-голубого цвета глаза.
И только когда ГАЗик, феерично обрызгав пространство вплоть до прорабских прохарей, унёсся вдаль, призадумался. Почесав коротко стриженый седой затылок, рассудил так: обращаться к крановщику без толку, тот из своей кабинки точно не увидит несуществующий этаж. Придётся посылать кого-то по лестнице. Авось и набредёт!
Через полчаса с КамАЗа, натужно преодолевшего подъём к подъезду, сгрузили бумажные серо-пыльные мешки, Потудыкин кликнул сухопарого седоусого Щукина, которому, по традиции, доверены были во владение четверо практикантов, один из которых регулярно бегал за пивом, другой за воблой, третий за свежими газетами, а четвёртый вешал на место то и дело срываемый ветром щит с социалистическими обязательствами, чтобы начальство излишне не беспокоилось.
— Как у вас там с борьбой против суеверий? Как настроена молодëжь? Ничего против числа «тринадцать» не имеет? — справился прораб у Щукина. И после недолгих разъяснений, что речь идёт не о тринадцатой зарплате, послал в несколько ходок перетащить мешки по указанному Чаровницким адресу.
Не успела вернуться с первой ходки пятёрка делегатов, как водитель грузовика, привезший водопроводные трубы, передал Потудыкину предписание препроводить и их на тринадцатый этаж. Прораб, почесав затылок для надëжности другой рукой, послал с трубами к месту назначения Второва, Четыркина, Восемьянинова и Шешнашкина.
Следом за ними, нагруженный рулонами обоев, отправился строптивый очкарик Кац, сопротивление которого было сломлено посулом хорошей характеристики с места работы в ОВИР. Прораб, здраво рассудив, что обои на неотделанные стены на тринадцатом этаже никто наклеивать не будет, в сопровождение Кацу назначил бригаду штукатуров-маляров Катеньки Черезштанько. Девчата, вооружившись затирками, соколами, ведëрками с раствором, пошли весело, с топотом и приплясыванием, с залихватской песней на несколько голосов, включая басы: «Розпрягайте, хлопці, коні!» За ними увязался невысокий квадратный Архип Штирок, работавший по инвалидности счетоводом. На себе Архип потащил белоснежный фаянсовый унитаз, убедив прораба, что на тринадцатом этаже «хучь бы одна сральня, да трэба!»
К шести часам, когда кипучая активность на стройке затихала, домино и атласные карты аккуратно складывались в бытовку, авоська с пустой стеклотарой отправлялась на приёмный пункт в компании вытащившего короткую спичку невезухи, внизу никого не было. Оставался один Потудыкин.
Почесав для надëжности лоб двумя руками сразу, прораб поплотнее насадил каску на лысеющую башку и неуверенно шагнул на припорошëнную строительной пылью ступеньку лестницы. Дома ждала дородная Настасья с борщом и пампушками, но надо было всё-таки узнать, почему к концу рабочего дня с обозначенного Чаровницким тринадцатого этажа так никто и не вернулся.
***
Такова, товарищи, вкратце история недостроя, поднятого бригадой Потудыкина всего лишь до шестого этажа. А про привидения, блуждающие по лестнице, не верьте, это всё слухи. Надо браться за работу.
Только при случае не забирайте у ленивого Каца обои, пусть уж себе носит до конца строительства сам, руки, поди, не отвалятся.
Вот всё уже было (правда, читал я с конца ленты) : и Кацы, и Катя, и тринадцатый этаж. Будто авторы дымя пахитосками пишут на конкурс коллективный труд.
Дурак прораб, что огорчил Настасью. Надо было выбирать пампушки. На крайняк, пончики, вместе с Тимом и Долгоносиком (Тим тут, кстати, тоже два раза мелькает, один раз как доктор).
Черезштанько — как это понимать? Интересно, во что бы вылился фильм «Королева бензоколонки», если бы у Людмилы Добрыйвечер была в нём такая фамилия?
Сколько добра пропало. Только с цементом не ясно, он так и остался выгруженным лежать, ведь больше 1 мешка студенты не донесут, впрочем это мелочи. В целом понравилось, но оценку пока давать не спешу
Главная ценность — люди! А за цементом, я думаю, хитрый Кац по ночам возвращается. Не выпуская из рук обоев.
Молодец старик/хотябыч сам написал, сам себя и похвалил. С общим трудом не могу не согласиться, бесы слились в одно целое и даже из разных стран пишут одну большую книгу/сценарий!
Крепко сшитый рассказец — сатирическая миниатюра, в которой замысел, тема, интонация и финальный поворот работают на один результат. Не претендует на особую глубину, зато четко и уверенно выполняет поставленную задачу.
Абсурд здесь намеренный и управляемый и Совок здесь не фон, а двигатель мистического абсурда.
Начальник приказывает доставить цемент на тринадцатый этаж недостроенной девятиэтажки. Потудыкин понимает, что этажа не существует, но делает из этого не очевидный вывод — отказаться от задания, — а административно правильный: крановщик не увидит нужного этажа, поэтому следует послать людей по лестнице. Каждое отдельное действие выглядит по-своему практичным; абсурдна только вся система в целом.
Советская атмосфера ощущается не как набор декоративных примет. Не только ГАЗик, КамАЗ, ОВИР, социалистические обязательства, домино, стеклотара, пиво с воблой и бодрая производственная песня создают эпоху, но и сама управленческая цепочка: начальство отдаёт невозможное распоряжение, подчинённый не спорит, а организует исполнение; люди исчезают, стройка остаётся незаконченной, и следующую бригаду снова призывают «браться за работу».
Тема невозможного этажа встроена непосредственно в конструкцию рассказа. Убрать тринадцатый этаж — значит уничтожить и сюжет, и шутку, и мистику. В отличие от «портативной истории», которую можно без потерь перенести в одноэтажный дом, этот рассказ существует именно благодаря лестнице к несуществующему этажу.
Удачно работает название. Сначала оно звучит как казённая формула производственного инструктажа. В финале выясняется, что сам рассказ и был таким инструктажем для новой бригады.
Фраза «А про привидения, блуждающие по лестнице, не верьте» хороша своей бюрократической невозмутимостью. Рассказчик формально отрицает сверхъестественное, но говорит о нём как о данности.
Нарастание абсурда построено аккуратно. Материалы становятся всё более преждевременными, но для каждого нового распоряжения находится правдоподобное хозяйственное обоснование. Потудыкин талантливо приспосабливает здравый смысл к бессмысленной задаче.
Учась когда-то в МИСИ, и проходя практику на стройках, повествование, что называется, hit the spot.
Комические фамилии тоже подчинены этому принципу. Второв, Четыркин, Восемьянинов и Шешнашкин принадлежат арифметическому миру рассказа, а Потудыкин, Чаровницкий, Черезштанько и Штирок поддерживают анекдотическую, его чуть гоголевскую звучность.
Рассказ выглядит профессионально собранным. В нём нет необходимости задним числом придумывать правила мира или оправдывать сюжетные неувязки. Мистика возникает из доведённой до конца бюрократической логики, а финал не объясняет рассказ заново, а завершает уже начатую шутку. Коротко: замах не велик, зато прыжок выполнен чисто.
Вот это прям крепко и бойко написано. Этакая сатира «да мы чё это всё призраки и прочая чертовщина» — это всё конечно было, но всё уже когда-то было. Главное, я словил любимое чувство от чтения короткой прозы — когда читаешь и не успеваешь заметить, что рассказ короткий — в нём всё на месте, всё получилось и он читается легко, цельно и весело.
Лайк, однозначно.
Самое любопытное в этом рассказе – фамилии персонажей. А всё остальное – весьма средненькое. Может быть я бы и порадовался сатирической зарисовке, но стиль уж больно громоздкий. Длиннющие тяжёлые предложения, в которых вязнешь и ни на какую сатиру сил уже не остаётся. Стоило бы облегчить стиль, тогда бы он больше соответствовал замыслу.
Возьмите, да и помогите Кацу носить обои, вот и облегчите!
Главное этажа нет, и дети с него не спрыгнут. А Кац ест пончики и запивает кефиром. Учись студент, кто не работает, тот ест😝
5. Введение в курс предстоящей работы
На что это похоже?
На Зощенко, Жванецкого и Задорнова. Помесь сатиры с мистикой, помноженной на «аншлаг». До кучи не хватает персонажей А. Демьяненко, А. Смирнова и М. Пуговкина от Л. Гайдая.
Что здесь особенного?
Перебор с эпитетами режет глаз. Приметы начала 80-ых оценят не только лишь все. Попытки передать колорит моментально превращаются в штампы.
Чем привлекло/оттолкнуло?
Всё вышеперечисленное, и компот.
Цитата по ассоциации с прочитанным:
«Упираются леса
в самые небеса.
Где трудна работка,
там визжит лебёдка,
подымает балки,
будто палки,
перетащит кирпичи,
закалённые в печи.
По крыше выложили
жесть —
и дом готов,
и крыша есть.
Хороший дом,
большущий дом
на все четыре стороны,
и заживут ребята в нём
удобно и просторно!» – В. Маяковский
13 этаж это чей-то загородный дом и всё туда уходит;)
Рассказ про прораба Потудыкина — это, честно говоря, просто набор несвязных анекдотов, а не цельная история. Начнём с того, что в нём напрочь отсутствует логика: отправка рабочих на несуществующий 13-й этаж подаётся как абсурдный квест, но этот абсурд — просто нагромождение эпизодов ради «движухи», никакой спирали нарастающего безумия тут и в помине нет. Каждый новый груз (цемент, трубы, обои) просто сваливается в кучу, будто автор решил: «Чем больше хаоса, тем смешнее».
Персонажи — картонки без намёка на глубину. Потудыкин, Щукин, Кац, Штирок — все они плоские клише, которые существуют лишь ради очередного нелепого момента. Их «индивидуальности» (тяга к пиву, тяга к унитазу) выглядят не сатирой, а тупо повторяющимися штампами.
С языком тоже полный провал: автор пытается смешать советскую бюрократическую лексику, бытовые детали и абсурдные вставки, но получается каша. Фразы вроде «социалистические обязательства» и песня «Розпрягайте, хлопці, коні!» в контексте стройки не создают крутого «вайба», а лишь подчёркивают, что текст мечется между патетикой и фарсом без какого-либо баланса.
Символика (13-й этаж как аллегория абсурда) подаётся топорно: вместо тонкого намёка — навязчивое педалирование числа 13 и «метафизического» смысла, который так и остаётся мутным. Исчезновение рабочих, видимо, должно намекать на обесценивание труда, но вместо философского подтекста остаётся лишь ощущение: «Автор, ты сам понял, что написал?»
Финал — вообще финиш: отмахнуться от всего фразой «про привидения, не верьте, это слухи» — это просто издевательство. Никакой развязки, просто пустота, которая подтверждает: абсурд здесь присутствует, но есть нюанс.
В итоге рассказ — это мешанина из хаотичной композиции, тупых персонажей, перегруженного стиля, отсутствия идеи и унылого финала. Попытка собрать сатиру из разрозненных клише провалилась: абсурд доминирует, но смысла ноль.
Кац протестует! Обои Кацу понравились! И в этом есть смысл! )
Здесь идея понравилась, хотя и не показалась такой уж оригинальной. Но все-таки. А вот набор «исполнителей»-персонажей — не очень. Впечатление, что все они навеяны советскими фильмами на строительную тему и комедиями вроде Афони (с практикантами). «Цифровые» фамилии персонажей — тоже знакомый прием. К примеру, недавно, он был удачно использован в прекрасном рассказе А.Прялухина «Дело о цветах» на баттле с ЯПом (на мой вкус, это был лучший рассказ).
Рассказ в целом произвел хорошее впечатление, автору удачи в конкурсе!
Сходу плюсы за фамилии. Особенно за Чаровницкого. Только неясно, почему он говорит «счас» вместо привычного «щас». Очень понравился строптивый очкарик Кац в сочетании с ОВИРОМ и обоями. Атмосфера рассказа окунула в те самые годы, когда Кацы стояли в очереди в ОВИРЫ, а обои были дефицитом. Да и про «раз, два , три калына» вспомнил. В общем рассказ обратил на себя винмание. Респект.