Рассказ №15 Обязательное присутствие

Когда молодожёны подошли к их столику, Эд поднялся вместе со всеми.

Он пожал руку жениху, поцеловал невесту в щёку и отметил, какая они прекрасная пара. Потом поднял бокал, улыбнулся для фотографии и выпил за их счастье.

Всё как полагается.

И всё это время воротник хотелось поправить, хотя верхняя пуговица оставалась расстёгнутой.

Эд попытался понять, что именно его раздражало. Первой на ум пришла невеста.

Она, казалось, дозировала доброжелательность и восторг в зависимости от того, сколько, по её мнению, заслуживал конкретный гость. А в редкие минуты, когда она словно возвращалась мыслями к себе, будто подмигивая собственному отражению, Эд замечал на её лице едва уловимую самодовольную усмешку.

А может быть, дело было в еде? Блюда сменяли друг друга с непреклонной последовательностью, словно меню использовали со скрытой зловещей целью. В какой-то момент Эд уже не мог определить, принадлежало очередное блюдо млекопитающему, птице или рыбе.

Еда, впрочем, тоже всего не объясняла. Эд только дёрнул шеей.

На сцене ведущий на время остановил оркестр, приглашая гостей произнести поздравления.

Уместные по форме, но лишённые индивидуальности, речи казались повторением уже произнесённых — на этой свадьбе или на какой-нибудь предыдущей.

Эд оглядел зал. Он видел то же самое на десятках свадеб, юбилеев и семейных праздников. Люди смеялись, разговаривали, наклонялись друг к другу, обнимались.

Эд мог отвечать, улыбаться, поднимать бокал, даже смеяться вместе со всеми. Его тело тоже играло роль в спектакле, а сам он был зрителем. Всё это происходило там, за невидимым стеклом.

Так продолжалось до тех пор, пока очередь не дошла до маленькой девочки, чьё родство с семьёй невесты терялось в ветвях генеалогического дерева.

Её наивная и простая речь вызвала искренние улыбки, которые пробились сквозь тщательно выстроенные выражения лиц, словно молодая весенняя трава между плитами тротуара.

Эд тоже улыбнулся. Он машинально повёл шеей и обнаружил, что воротник не мешает.
А когда ведущий снова взял микрофон и произнёс: «А сейчас я хотел бы предоставить слово…», Эд ощутил, что стекло вернулось.

К их столу подошла мать невесты.
— Ну как вам украшения? — спросила она голосом, полным сахарина.

Все давно знали, что зал оформляла сама невеста, и мать продолжала сообщать об этом как бы невзначай.

— О, очень красиво! Просто великолепно, великолепно! — охотно отозвалась жена Эда.

А он посмотрел на псевдоампирные колонны, увитые искусственными цветами, и тщетно попытался придумать вежливую и приемлемую фразу.

Но сфинктеры сознания не выдержали.
— Безвкусица, безвкусица и ещё раз безвкусица, — сообщил он. — Я бы не платил вашему декоратору.

Эд откинулся на спинку стула. Воздух вдруг легко прошёл в лёгкие, плечи опустились. Он едва не рассмеялся. Только тогда он обратил внимание на стоящую рядом мать невесты. Он ясно увидел, как дрогнули её губы. Услышал её короткий вдох.

В голове одновременно пронеслись «так вам всем и надо», «она-то тут при чём?» и «зачем врагов наживать?».

Во рту пересохло. Сглотнуть — не получилось. Жар пополз вверх по шее к лицу. Стекло словно резко отодвинулось, будто тяжёлый лист протащили по кафелю.

Пока Эд с жадностью пил холодную воду, жена ущипнула его под столом.

— Ты что несёшь, идиот?! — прорычала она. — Не знаешь, что ли, что Диана сама всё украшала?

— Упс, — Эд повернулся к матери невесты, алой как георгин. — Я, конечно, имел в виду оформление самого ресторана.

Он почувствовал, как стекло медленно вернулось на место.