Полдень. Я неподвижно лежу на холме в парке. Трава ещё мокрая после утреннего дождя. Температура немногим больше двадцати градусов. Ветрено. Но вот из-за туч выглянуло солнце, и на душе сразу стало светлее.
Где-то далеко осталась жизнь, состоящая из списка покупок, вечной круговерти и чувства вины перед сыном за то, что не успела прочитать сказку на ночь.
В голове крутятся слова, которые я так и не решилась сказать мужу. А может, и не надо их ему говорить? Наверняка обидится. Мужчины… Они такие ранимые… А ведь завтра нужно обязательно записать Марка к стоматологу. Сын жалуется на боль, а маме всё некогда… Эх, сейчас бы оказаться с семьёй на кухне, где на столе лежит печенье с шоколадно-ореховой пастой.
Здесь всё не так умиротворённо. Я напряжена и сосредоточенна. Дышу медленно, отгоняю рабочие мысли, чтобы они не нарушали мой внутренний монолог. Мою гармонию.
Но голос в наушнике безжалостно возвращает меня в реальность:
— Приготовиться. Контакт через минуту.
Приклад винтовки плавно упирается в плечо, а мышцы шеи каменеют. Мир для меня сужается до обзора оптического прицела и превращается в набор баллистических характеристик. За стеклом окуляра суетятся люди. Я стараюсь не думать о личности своей жертвы, его значимости или авторитете. Вижу только цель, вписанную в сетку прицела. Хотя, справедливости ради, мне симпатичен этот человек. И моя мама давно поддерживает его взгляды. Ей нравится его манера держаться на публике и харизма. Но служба есть служба. Приказы не обсуждаются. Командир на инструктаже был краток: «Работаешь вторым номером. Страхуешь напарника. Если «первый» промахнётся, то вступаешь ты».
Кортеж медленно движется по дороге. В прицеле отлично вижу цель. Неплохие условия для работы.
Гремит выстрел. За ним второй. Напарник попадает жертве в спину. Но это, возможно, вовсе не смертельная рана. Понимаю, что ситуация превращает меня из наблюдателя в исполнителя. Нет сомнений и нет страха: только холодная и чистая ясность. Я профессионал. Его голова — моя мишень. И я — богиня мгновения. Никакой морали, никакой политики. Только физика.
Время для меня замирает.
Один… Два… Три… Выдох.
Плавно нажимаю на спусковой крючок.
Сухой щелчок разрезает воздух. Отдача мягко толкает в плечо. Чувствую тонкий и едкий запах пороха.
— Цель поражена, — доносится в наушнике. — Хорошая работа, детка. Отходим.
Отвожу взгляд от прицела и часто моргаю. Внизу паника: крики, беготня, хаос. Толпа пытается осознать случившееся. Но для меня это уже прошлое. Я офицер спецгруппы Центрального разведывательного управления США. Наш девиз гласит: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». За годы службы я узнала достаточно правды, чтобы избавиться от любых предрассудков. За чужие грехи всегда ответит «козёл отпущения», которого уже подготовили на заклание. А меня ждёт повышение. И ещё почёт в узком кругу тех, кто знает меня как «Леди Мираж». Тех, кто пишет историю.
***
Ли Харви Освальда, подозреваемого в убийстве Джона Кеннеди, задержали спустя всего час после покушения. Однако до суда он не дожил: через два дня во время перевода из полицейского участка в окружную тюрьму Далласа его застрелил владелец ночного клуба Джек Руби.
Споры о том, кто на самом деле стоял за гибелью тридцать пятого президента США, не утихают до сих пор. Согласно официальной версии, Освальд действовал в одиночку, руководствуясь личными мотивами. Однако независимые исследователи неоднократно ставили эти выводы под сомнение, утверждая, что стрелков было несколько, а сам Освальд и вовсе не причастен к преступлению.
Рассказ, пожалуй, понравился. Тема «Стекла» присутствует как формально — героиня видит мир через стекло оптического прицела, — так и в символическом смысле. До того, как ГГ смотрит в прицел, перед нами обычная женщина: муж, сын, сказки, стоматолог, кухня. А за стеклом человек превращается в цель, в набор баллистических характеристик. Неплохой контраст.
Понравился и переход от мирных мыслей к пониманию того, в чем состоит её реальная цель. Кинематографично.
Правда, почему стрелок обязательно женщина? Не в смысле «женщина не может быть снайпером». Живем в мире равных возможностей. Просто непонятно, что именно это дает рассказу, кроме дополнительного контраста между матерью семейства и хладнокровным профессионалом.
С исторической частью создается впечатление, что автору самой было интересно расследовать различные версии убийства Кеннеди. Но версия о нескольких стрелках, возможном заговоре, роли Освальда как козла отпущения и последующем убийстве его Джеком Руби давно стала частью массовой культуры. Поэтому для читателя, который хотя бы немного знаком с этой историей, никакого открытия в финале нет.
Справка в конце показалась лишней. Прямо как в анекдоте: «Для идиотов повторяю: рация на бронетранспортере». 🙂
И чисто субъективно: «Леди Мираж» и «богиня мгновения» — немного мультяшный перебор. После таких крутых эпитетов рассказ скорее напомнил мне эпизод из «Сайнфелда» про «волшебный плевок», где Крамер и Ньюман обвиняют Кита Эрнандеса, а Джерри реконструирует невероятную траекторию плевка — и выясняется, что был второй плюющийся.
Название тоже делает очень большой замах: оно неизбежно тащит за собой фильм Леоне, а масштабы всё-таки несопоставимы.
Но в целом задумка неплохая: посмотреть на одну из самых известных американских загадок через стекло прицела предполагаемого второго стрелка.