Июльская жара плавила асфальт и мозги. Воздух был густо пропитан удушливым ароматом цветущей липы. От духоты и вчерашней бессонницы кружилась голова, и всё вокруг – бульвар, бронзовый Грибоедов на высоком постаменте, гуляющие у его ног люди, особняки – всё это казалось миражом.
Вдоль чугунной ограды бульвара грузно полз трамвай маршрута «А» – Аннушка. За бликующим стеклом обозначился нежный девичий профиль в венке подсвеченных солнцем пружинистых кудряшек. И меня прошило насквозь высоковольтным разрядом чувства. Оглушённый, ошарашенный, обездвиженный, я застыл в моменте, словно мошка в янтаре. А трамвай насмешливо звякнул и прокатил мимо, увозя моё счастье.
С тех пор я стал завсегдатаем Чистопрудного бульвара — встречал и провожал красно-белые вагончики с литерой «А» на лбу, высматривал в окне заветный профиль. И жадно мечтал, как познакомлюсь с Аннушкой (так я назвал девушку-мечту). А дальше фантазия рисовала картины ослепительного счастья, единения тел и душ.
Но шли дни, а Аннушка всё не появлялась. Я почти отчаялся, потерял надежду. И вдруг в голубых зимних сумерках увидел её в залитом тёплым аквариумным светом вагоне. Внезапный перебой сердечного ритма подтвердил: она! Только ярче и прекрасней, чем в моих воспоминаниях.
Тонким пальчиком Аннушка рисовала на запотевшем стекле чьи-то инициалы и улыбалась мечтательной улыбкой влюблённой женщины. Ей не было никакого дела до меня, до моих надежд и фантазий. Я мог бы войти в вагон (трамвай как раз подкатил к остановке и распахнул двери), но не сделал этого. Зачем, если сердце Аннушки несвободно?
Но отказаться от глупой привычки ходить на бульвар и заглядывать в окна проходящих трамваев я уже не мог. И вскоре снова увидел Аннушку.
В тот день лицо её было отстранённо-потерянным. Скомканным платочком она вытирала припухшие глаза в чёрных потёках туши. Я задохнулся от жалости и сострадания. Захотелось обнять Аннушку, утешить, сказать, как она дорога мне. Я бросился было вдогонку притормозившему у остановки трамваю… И споткнулся о сомнение. Примет ли Аннушка моё утешение? Или сочтёт меня назойливым приставалой и прогонит? И тогда прощай, надежда! Нет, лучше как-нибудь потом… Я остался стоять на бульваре, провожая взглядом убегающий вагон.
Постепенно я наизусть выучил расписание трамваев и мог предсказать день и час, когда увижу Аннушку. При каждой новой встрече – предвиденной или случайной — сердце выстукивало ликующую дробь, и настроение окрашивалось в цвет счастья.
Аннушка представала то весёлой, то задумчивой, усталой, мечтательной, сердитой, простуженной, сонной. Но всегда была одна, без спутников. Никто не помешал бы мне подсесть к ней и заговорить. Никто и ничто, кроме моей собственной нерешительности. Я не был уверен, нужна ли Аннушке моя нелепая любовь? Способна ли она оценить это чувство? Ответить на него? А если да, смогу ли я соответствовать?
Я так долго колебался, что стал презирать себя. И в миг полного отчаяния наконец-то решился: «Хватит малодушничать! Надо хотя бы сделать попытку. И будь, что будет»!
Я шёл на трамвайную остановку, как на свидание – с букетом и самыми серьёзными намерениями. Но, как на грех, опоздал: передо мной с лязгом захлопнулись двери.
— Стой, — крикнул я вагоновожатому, – стой, подожди меня!
Но вагон уже тронулся и, набирая скорость, покатил по своему вековечному маршруту. А я, задыхаясь в отдышке, превозмогая дрожь в артритных коленях и боль в радикулитной пояснице, остался на обочине. Жизнь-то, оказывается, прошла… Я даже не заметил, как она проплыла мимо…
Божечки-ежечки! Так бездарно профукать жизнь! Рассказ оставляет чувство безысходности и даже раздражения на бездействие главного героя. Но в этом и состоит мастерство автора: заставить читателя испытывать эмоции. Жаль, что эмоции не такие сильные, как от других рассказов! Рассказ написан без диалогов, только одна реплика героя вписана в повествование, подчёркивая драматизм происходящего с ним. Написано хорошо, добротно. Но, к сожалению, не сильно зацепило.
Сколько такого в жизни… Чем-то увлечён, но откладываешь, ведь нужно зарабатывать и тратить время, прожигая жизнь. Накосячил и не спешишь покаяться. Ещё успею, сейчас не до того. Ещё будет день. А будет ли? Счастливы те, кто вовремя осознают и наверстают упущенное.
Рассказ вызывает раздражение, смятение и улыбку. И текст прилично написан. Спасибо автору. Однозначно в копилку претендентов на баллы.
Мне понравилось. Интересно, то что Аннушка постарела, он тоже не заметил?
Ах что ж вы нерешительный такой, мужчина. Она одна и вы один, а жизнь прошла…
Рассказ понравился, хоть и печальный он и хочется дать подзатыльник ГГ.
Рассказ удачно сочетает лёгкую иронию с грустью. Сначала кажется, что это история о нерешительном человеке, который никак не осмелится познакомиться с понравившейся девушкой. Но финал неожиданно меняет интонацию: становится понятно, что речь идёт уже не только о несостоявшемся знакомстве, а о жизни, которая незаметно прошла в ожидании «подходящего момента».
Любимый маршрут здесь существует сразу на нескольких уровнях. Это и маршрут знаменитой московской «Аннушки», и привычный путь самого героя на Чистопрудный бульвар, и, в каком-то смысле, жизненный маршрут человека, который годами ходит по одному и тому же кругу своих надежд, так и не решаясь сделать главный шаг.
До последних строк возраст рассказчика остаётся неопределённым. Герой с самого начала мог быть уже пожилым человеком, а читатель лишь автоматически представлял его молодым. Тогда предпоследнее предложение с артритными коленями и радикулитом приобретает комический оттенок. Возможно, кто-то увидит здесь совсем другую трактовку, и эта неоднозначность показывает витиеватость писательского мышления.
Здесь, да прости меня господи, всплывают строки:
– Друг мой, – ответил Портос, – будьте мушкетером или аббатом, но не тем и другим одновременно. Вспомните, Атос на днях сказал вам: вы едите из всех кормушек…
Интересной показалась и возможная литературная отсылка. Имя Аннушка, маршрут трамвая и сама атмосфера Чистых прудов невольно напоминают булгаковскую Аннушку, «разлившую масло». Не берусь утверждать, что это сделано сознательно, но такая ассоциация возникает сама собой и добавляет тексту ещё один культурный слой.
Еще более интересной кажется гипотетичекая задача режиссера, если этот рассказ сочтут созревшим для кинематографа. Наверное, такому режиссеру пришлось бы не показывать главного героя до самого конца, словно закадровый голос в фильме Амали.
Поскольку тема задания «Любимый маршрут», постольку вынужден соответствовать статусу и цепляться к всему, связанному с географией… и культурой!
Итак, у нас ещё один трамвай — однозначная конкуренция двух джентльменов старшего пионерского возраста. И если один сделал упор на атмосферу параллельности с миром сказок, мифов, легенд, то здесь у нас исключительно приёмы «критического реализма». Чеховские мотивы про людей, упустивших возможности, с лёгкой насмешкой над интеллигентской рефлексией и возрастной ностальгией. Из городской среды Автором заданы лишь стандартные приметы — плавящийся асфальт, бронза памятника и чугун ограды, ну, и собственно привязка » Чистопрудный бульвар». Территориально не близко, детально не цепляет, виноват.
Относительно лёгкого психологического мазохизма ГГ — верю, сам не без греха. Но буду ли сочувствовать? После сонма подобных у того же Антона Павловича (плюс одного в зеркале) — зачем мне переживания ещё по одному буриданову ослу?
Впрочем, не отметить — и не оценить по достоинству! — авторскую технику попросту невозможно. Засим с почтением раскланиваюсь, оставляя на память цитату из Пушкина:
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.
А Барон-то идёт, как я погляжу, так же дельно и прицельно: сзаду наперёд!
Июльская жара плавила асфальт и мозги — люблю такие обороты; не ново, но даже при повторе всегда интересно
И споткнулся о сомнение — хорошо-то как сказано; были бы в комментариях эмодзи, поставила бы автору сердечкаф.
Я таки ждала, что гг сначала увидит Аннушку беременной, потом с двумя детьми, потом… А оно вона как — артрит с радикулитом(( Даже не буду спрашивать , сколько же лет он ходил на остановку.
Второй рассказ про несостоявшееся счастье. В первом трагедия — болезнь, но есть мысль, что всё к лучшему, ибо счастье было обречено и длилось бы недолго. Во втором даже нет успокаивающей мысли про «всё к лучшему», просто страх , что совсем уж печально. Ну что ж, несделанный выбор — тоже выбор((
Хорошо написано, психологично. Но в одну интонацию. Я бы поработал с ритмом, с длинной предложений. Хотя монотонность — скорее подходит этому тексту. В целом — крепкая работа. Но в финале кое-что не бьётся: ГГ видит Аннушку (отсылка к Булгакову, или случайность?) не в первый и не в последний раз, и его фейл не выглядит критичным. Не догнал в первый раз, догонит во второй. Пессимистичная рефлексия героя выглядит преждевременной.
Он верит в предсказания ведьмы из другого, тринадцатого, трамвая, в то, что завтра умрёт. Как гримёр Зайчик в исполнении Леонида Быкова…
Как аллегорию надо воспринимать концовку? По-другому – рассказ воспринимается как история про одержимого какого-то. Так и воспринимался рассказ в процессе чтения.
Две странные трамвайные притчи, эта и номер 12. В каждой что-то есть. Но обе вызывают диссонанс.
— это пошлость. И в тексте таких множество.
С другой стороны, в рассказе есть конфликт, есть сюжет, есть даже радикулит. Не знаю, как оценивать. Фабула сносная. Стиль — кошмарный.
И ещё плавила плавки.
Чтобы уж совсем пошло звучало!
Слабенький ожидаемый твист.
А история про Аннушку до боли знакома, правда, в моём случае она уместилась в значительно более короткий период, и уже описана здесь, в Беседке, правда в Шортах, а не в Бриджах. И да, это была действительная, а не придуманная Аннушка.
Этот рассказ я отметил для себя из-за его героя.
Отличный получился второстепенный персонаж для любой большой истории!
Со своим желанием, своим недостатком и логично вытекающей из этого судьбой.
Обратите внимание, ничего об этом персонаже не рассказано из того, что считают важным многие авторы. Нет ни имени, ни внешности, ни биографии, ни привычек…
Только желание и нерешительность.
А ведь ощущается живым и запоминается.
Так и создаётся любой живой персонаж — всего тремя вопросами.
Чего он хочет?
Что ему мешает?
Что из этого выйдет?
Бриджик из реализма растянулся до притчи — ГГ не успел вскочить в вагон своего счастья, в котором уехала девушка-мечта. Да и вообще мне показалось, что рассказ не про девушку-Аннушку, а про прокрастинацию: «лучше как-нибудь потом». А потом для «потом» оказывается поздно. Спасибо, автор.
Уважаемый автор, прочёл ваш рассказ. Сколько в нём скомпилированных аллюзий? Тут тебе и Булгаковская Аннушка, но не пролившая масло; тут тебе и трамвай, который не отрезал голову из «Мастера и Маргариты»; и престарелый юрист из новеллы Ги де Мопассана «Сожаление», только не признавшийся в чувствах (здоровье, видишь ли, подвело). Возможно это для автора и оригинальное произведение, но мне оно кажется эклетичным.
И во всём виноват трамвайчик…
Тем не менее, удачи автору в конкурсе.