— Почём помидоры?
— Эти двести, эти триста.
Он посмотрел на помидоры слева и справа.
— Почему эти дороже?
— Сладкие. Попробуйте.
Аркадий Семёнович вздохнул. Вместо оценки реферата, который послал ему на рецензию доцент, пришлось тащиться на рынок за овощами. У жены, видите ли, вечером приём.
— Давайте килограмм тех, что по триста.
Продавец стал не спеша набрасывать помидоры на весы.
— Вижу, вы человек учёный, — продавец осклабился. — А вот скажите мне, в чём суть земная?
Аркадий Семёнович взглянул на продавца более внимательно и сразу определил: первоэтажник. Руки как лопаты, речь простецкая, образование — неполное среднее.
— Да как бы вам сказать, — Аркадий Семёнович оторвал взгляд от весов и посмотрел вверх и налево. — Суть земная, — повторил он, ухмыльнулся и покачал головой. — Видите ли, вопрос в такой формулировке не имеет смысла. Условия задачи не определены. Что вы называете «сутью»? Что значит «земная»? Прежде чем искать решение, надо хотя бы понять, что именно мы решаем.
— Не всё, значит, науке-то известно, — весело подмигрул первоэтажник соседнему продавцу в красном фартуке. — Есть ещё тайны мировые. Вот ваши помидоры, уважаемый. Всё отмерено как в аптеке. А за покупку — спасибо вам!
Он показал Аркадию Семёновичу пакет, где сверху лежал пучок петрушки.
— Учёным людям почёт и уважение. Ведь суть земную познают!
Аркадий Семёнович меланхолично покачал головой. Чего уж тут бисер метать. Положил пакет в авоську и пошёл дальше.
Дальше он ещё ходил с этажа на этаж, стоял в очередях за зеленью, сосисками, говядиной, кексом, хозяйственным мылом и всякой всячиной из списка. К концу похода Аркадий Семёнович уже не помнил, что покупал наверху, а что внизу. Да и зачем заполнять голову ненужной информацией?
Дома жена вытащила из авоськи пакеты и стала перекладывать содержимое в холодильник.
— А это что?
— Помидоры.
— Вижу, что не хрен. А картошка зачем?
— Какая картошка?
Жена вытащила из пакета две крупные картофелины. Аркадий Семёнович надел очки, хотя картофелины видел и без них.
— Я не покупал.
— Подарили, значит.
Он взял одну картофелину, повертел в руке. Потом посмотрел на помидоры. Явно меньше килограмма.
— Сукин сын!
— Кто?
— Первоэтажник.
— Кто?
Но Аркадий Семёнович уже натягивал ботинки.
На рынке он снова подошёл к месту, где стоял злосчастный ворюга. Но того и след простыл.
Он посмотрел налево, направо. Как же так? Вон азербайджанец продаёт персики. Там баба в цветастом платке — солёные огурцы из бочки. А вот и продавец, с которым чёртов «первоэтажник» делился соображениями насчёт сути земной.
А самого подлеца нет. Чертовщина. Абсурд какой-то.
Аркадий Семёнович подошёл к продавцу в красном фартуке.
— А где этот тип, который помидоры рядом с вами продавал?
Продавец сдвинул брови в непонимании.
— Какие помидоры?
— Ну как же. Помните? Он ещё так громко про соль земную говорил. А я ему сказал, что задача неопределена. Помните? Он вам ещё тогда подмигнул.
Продавец расширил глаза.
— Не помню такого. Вы, наверное, на втором этаже были. Там тоже овощами торгуют.
Надо было помидоры у азербайджанца покупать. Если бы и подсунул что взамен, то персики. Они по цене с помидорами практически сходятся. Век живи, век учись!
Шукшинским «Срезал» пахнуло. А потом Булгаковым.
Подмена однако. Ну хорошо хоть не голый домой пришёл.
Замах на рубль, удар на копейку. Неожиданно кончились знаки?
Помидоры кончились
Хотя картофель — те же паслёновые. Можно было ещё перцев до кучи положить.
И что я всех ругаю, у меня самой рассказ черти че. А вот чтоб картоху совали для веса, я первый раз слышу. А суть земная в любви. Но я большего от рассказа ожидала
Почему-то регулярно приходится себе напоминать, что один из возможных жанров конкурса — абсурд. Это, наверное, он. Правда, реакция героя в стиле «сразу понял — первоэтажник» для меня всё равно загадка. Вроде бы крытый рынок с несколькими этажами, но какая связь между первым этажом и простецким образованием — всё равно не понял, увы…
Поддерживаю, что Булгаковым резануло. И резануло в правильном направлении. По крайней мере для меня. Аж немного жутковато стало. Атмосферно и выверено. Особенно последний диалог с соседом исчезнувшего продавца. Есть и мистика и абсурд. Стопроцентный зачёт.
И осетрина второй свежести явно где-то тут!
Для многих осетрина второй свежести вполне приемлема. Они и первую то не пробовали. Страшнее, когда комменты второй свежести. Как раз они страшнее пистолета. Особенно, когда «свежесть» даже по википедии не удосужатся проверить.
Рассказ хорошо написан, язык добротный. Но я снижу оценку этому рассказу за то, что автор даже не попытался раскрыть суть фандопа. Чем первоэтажник отличается от второгоэтажников? Почему важно, что продавец – первоэтажник? Финальный твист крайне незамысловатый, и, кажется, никак не связан с фандопом. Абсурд – недостаточно абсурдный. Мистика – немистическая.
Ну, первоэтажник, это, типа, тупой работяга, не способный охмурить продвинутого интеллигента. Разумеются этажи социальной лестницы. Доставщики, например, третьеэтажники, они богатенькие. А про второй этаж промолчу.
Рассказ построен на простой метафоре умственных этажей. Аркадий Семёнович сразу определяет продавца как «первоэтажника»: руки как лопаты, речь простецкая, образование неполное среднее. Самого себя он, разумеется, помещает значительно выше.
Однако в разговоре о «сути земной» учёный оказывается не на том этаже. Вместо того чтобы смотреть на весы и следить, что продавец кладёт в пакет, он поднимается на уровень отвлечённых рассуждений: уточняет формулировку, определяет понятия, рассуждает об условиях задачи. Пока Аркадий Семёнович демонстрирует интеллектуальное превосходство, продавец спокойно подменяет часть дорогих помидоров дешёвой картошкой.
Поэтому «первоэтажник» — не элемент фантастического мироустройства, который требует отдельного объяснения. Это презрительное определение, данное Аркадием Семёновичем для человека, которого он считает примитивом. Ирония в том, что именно на «первом этаже» практической реальности профессор терпит поражение. Продавец прекрасно понимает, где находится, что делает и чего хочет добиться. Профессор же не замечает происходящего у себя перед глазами.
Последняя реплика — «Вы, наверное, на втором этаже были» — завершает эту метафору. Аркадий Семёнович действительно находился на втором этаже, только не рынка, а собственного мышления. Ему следовало спуститься этажом ниже и заняться простейшей земной задачей: проверить товар и вес.
Рассказ действительно напоминает шукшинское «Срезал»: необразованный человек провоцирует учёного на разговор, а затем по-своему его побеждает. Булгаковская интонация возникает ближе к финалу, когда продавец исчезает, сосед его не помнит, а обычное мошенничество начинает казаться чертовщиной. Однако мистика здесь необязательна. Возможно, Аркадий просто вернулся не туда. Важнее, что герой, считающий себя специалистом по точным формулировкам, уже не уверен даже в том, на каком этаже находился.
Замечание можно сделать к слову «первоэтажник». Оно введено так, словно обозначает известную читателю категорию людей, поэтому некоторые принимают его за часть нераскрытого фантастического мира. Автору стоило яснее показать, что это личная классификация Аркадия Семёновича.
Финал может показаться слишком коротким, если ждать разоблачения продавца или полноценной мистической развязки. Но его задача иная: не объяснить исчезновение торговца, а вернуть герою его собственную метафору в буквальной форме. Аркадий считал другого человека «первоэтажником», а сам оказался не на том этаже.
Рассказ написан без лишних разъяснений. Его смысл не в том, что простак оказался умнее учёного, а в том, что разные ситуации требуют разных этажей мышления. Абстрактный ум хорош не всегда. Иногда необходимо вовремя спуститься на первый этаж и посмотреть, что именно тебе кладут в пакет.
7. Первоэтажник
На что это похоже?
Снова Зощенко, теперь с Шукшиным. Да, оторвались высоколобые от народа… А ещё очки надел!
Что здесь особенного?
Кастовая система высмеяна в лице брахмана и вайшьи. Сейчас кшатрий придёт, порядок наведёт?
Чем привлекло/оттолкнуло?
Всё на месте, но перчинка слабовата. Надо бы красного вместо чёрного, право слово.
Цитата по ассоциации с прочитанным:
«Они думали, что преследуют целую шайку злодеев, крадущихся через кустарник. А на самом деле они гнались за двумя ребятишками — Картошечкой и Томатиком, которые делали вид, что дерутся друг с другом. Время от времени девочка останавливалась и тоненьким голосом кричала: «Помогите! Помогите, синьор сыщик! Меня похитили бандиты! Умоляю вас, освободите меня!» – Дж. Родари
Ну, вы эрудит! На каждый танец у вас в левом рукаве косточка припасена!
Рассказ «Первоэтажник» производит впечатление неудачной попытки скрестить сатиру на интеллектуальное высокомерие с лёгким абсурдом — но в итоге получается скорее набор клише, чем цельная история.
Начнём с главного: персонажи абсолютно плоские. Аркадий Семёнович — карикатурный сноб, чей образ сводится к презрительному отношению к «первоэтажникам». Его «интеллектуальное превосходство» подаётся без нюансов: лопатообразные руки продавца, «простецкая речь» и неполное среднее образование — всё это выглядит не как наблюдение, а как грубая наклейка ярлыка. Персонаж не вызывает ни сочувствия, ни даже раздражения — просто утомляет своей одномерностью.
Диалоги лишены естественности. Сцена с вопросом о «сути земной» выглядит натянутой: Аркадий пускается в занудные рассуждения, которые, вместо того чтобы подчеркнуть его ум, демонстрируют лишь неспособность сосредоточиться на простом деле — покупке помидоров. Продавец, в свою очередь, подаётся как хитрый простолюдин, но его «победа» над героем кажется не остроумной, а банальной: подмена помидоров картошкой — это не сатира, а примитивный трюк.
Метафора «этажей» перегружена и неуклюжа. Идея противопоставления «высокого» мышления и «низменной» практичности подаётся настолько прямолинейно, что лишается всякого изящества. Финал с репликой «Вы, наверное, на втором этаже были» призван добавить глубины, но вместо этого вызывает лишь чувство неловкости — будто автор боится, что читатель не уловил аллегорию, и навязчиво тычет в неё пальцем.
Структура рассказа рыхлая. Переход от философского диалога к бытовой развязке выглядит рваным, а элемент абсурда (исчезновение продавца) кажется искусственно вклеенным. Вместо того чтобы усилить иронию, он создаёт диссонанс: читатель остаётся с ощущением, что автор не смог решить, хочет ли он писать сатиру или абсурдистскую миниатюру.
Язык рассказа невыразителен. Описания скудны, образы шаблонны, а попытки добавить остроумия оборачиваются тяжеловесными фразами. Нет ни запоминающихся деталей, ни живых штрихов, которые могли бы оживить сцену.
В итоге «Первоэтажник» напоминает неудачную пародию на классические произведения о столкновении «интеллектуала» и «простолюдина». Идея не нова, подача топорна, а финал оставляет чувство недоумения, а не смеха. Рассказ будто застрял между желанием быть остроумным и боязнью выйти за рамки банальных клише.
Все попытки неудачны. Сворачиваемся. Бриджи провалились, всё пропало…
Рассказ отличается минимализмом и некоей «воздушностью». Текст практически состоит из трех диалогов, составленных из коротких предложений. Повествовательный «элемент» также конкретен и суховат. Читать было легко.
Сюжет прост: герою «прилетело» за его снобизм и высокомерие. Мог бы сказать спасибо за петрушку и комплимент. Но нет, решил, что метать бисер незачем.
Видимо, продавец сразу понял, с кем имеет дело, и решил потроллить ученого, а заодно и заработать пару копеек.
В рассказе можно разглядеть и мистику, и абсурд. Но по сути — житейская ситуация. Как говорится, будь проще. И внимательнее. Смотри не вверх и налево, а на весы.
Спасибо за рассказ.
Да уж. Мне казалось, что те жульнические времена минули в конце прошлого века. Хотя если покупатель пользуется авоськой, может, история повествует о девяностых или восьмидесятых? Но нет… цены-то современные! Отсюда мораль: чертовщина охотится за учеными дядьками с авоськами. Явно легкая добыча.