Малышка Ви радостно бежала по пляжу и собирала ракушки.
— Мама, мама, посмотри, какая большая жемчужина! Она переливается всеми цветами радуги. Посмотри, там внутри целый мир.
— Будь осторожнее с ней, не растряси их. Положи в корзину и наблюдай за ними…
Море, песчаный берег и огромный купол неба. Белые домики с треугольными крышами и золотыми пиками антенн. Высокие пальмы и кусты нони, дающие целебные плоды. Народ, живущий тут, часто смотрит в небо, прося своих богов о помощи и процветании. Они поют песни и танцуют ночами вокруг яркого пламени костров. И боги всегда благосклонны к трудолюбивому народу. Иногда Юна Ви роняет какую-нибудь жемчужину, и тогда маленький мир заливает дождь, а ураган разрушает жилье. Девочка гладит маленький стеклянный шарик и обещает больше не ронять.
Ви росла и коллекция жемчужен росла вместе с ней.
Её Корзина стала стеной. Сотни жемчужин на стеллажах Лаборатории Сохранения. Каждая — закрытая биосфера, террариум — время. Внутри текли тысячелетия, пока снаружи проходил час. Это был детский сад богов. Так учили Хранителей.
Она помнила все свои миры по именам. Тринадцатый любила больше других. Там море было настоящим, и народ Океании научился строить лодки, а потом и обсерватории из белого камня. Они первыми догадались.
Однажды ночью их главный астроном Лио направил новый радиотелескоп в зенит. И увидел. За куполом неба, за стеклом, было лицо. Огромное, спокойное, с морщинками у глаз. Оно смотрело прямо на них.
Весь мир замер. Костры погасли. Песни стихли.
Они поняли, что живут за стеклом.
— Юна! Юна Ви! ЮниВерс — закричали они в небо, но крик их был лишь слабым всплеском радиоволн на частоте водорода. — Ты видишь нас?
Ви в этот момент делала обход. Ей был шестьдесят один год по внешнему времени. По внутреннему — она была для них вечностью. На мониторе тринадцатой сферы мигал красный сигнал: износ искусственного солнца. По регламенту — консервация. Отключение. Перевод в архив. Так требовала инструкция. Миры должны умирать естественно.
На экране вспыхнула надпись, которую система перевела автоматически: «МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ ТАМ. СПАСИ НАС. НАШЕ НЕБО ТРЕСКАЕТСЯ».
Ви положила ладонь на холодное стекло. От ее тепла внутри сферы прошло северное сияние. Люди внизу упали на колени, решив, что это благословение.
Она могла уйти. Она должна была уйти.
Вместо этого Ви открыла технический люк и сделала то, что было запрещено веками. Она подключила кабель своего жизнеобеспечения к разъему питания сферы. Ее кислород, ее тепло, ее энергия потекли туда, за стекло.
Купол вспыхнул. Искусственное солнце загорелось сверхновой звездой, а потом успокоилось и засветило ровным, золотым светом. Белые домики снова засияли. Антенны больше не молили, а принимали энергию.
Ви почувствовала головокружение. Система орала тревогой. Но в отражении стекла она увидела не усталого Хранителя, а ту самую малышку с пляжа, которая обещала не ронять.
За стеклом началась новая история. Они больше не просили богов о помощи. Они строили лестницу к стеклу. А Ви сидела рядом, смотрела на них и улыбалась. Она наконец поняла, что значит быть мамой мира.
Вселенная оказалась просто очень большим пляжем, а боги — детьми, которые научились не ронять свои жемчужины.
Как прекрасно! Но не пойму, что за осадок остался, впрочем все хорошо. Только чтоб достать жемчужину надо с большим усилием ножом открыть раковину.
Фандоп любопытный, но, как по мне, идея слишком масштабная для такого небольшого текста. У меня такой возник вопрос: что в контексте рассказа считается «стеклом»? Оболочка жемчужины? Пожалуй, мне не хватило понимания как всё это устроено. Если жемчужины находят на каком-то пляже, то откуда в них появляются разъёмы?
Неудачно выбрана локация проживания Юны Ви. Начало: «Малышка Ви радостно бежала по пляжу». Дальше – «Море, песчаный берег и огромный купол неба». Уже потом становится понятно, что «Море, песчаный берег и огромный купол неба» — это мир в жемчужине, а не мир, где проживает Юна. Зачем так путать читателя?
Откуда аборигены жемчужины знают, как зовут Юну Ви? ЮниВерс – смысл то понятен, но порождает новый вопрос – они в жемчужине латынь знают?
Недоумение вызывают техноцизмы: регламент, консервация, архив. Зачем вообще нужна эта техчасть в тексте? Ровным счётом ничего истории не даёт, но приземляет историю.
Да, сразу не разберешь, кто на ком стоял.
И начальная фраза малышки настолько недетская и официальная, что портит экспозицию.
А фантдоп любопытный — потенциал неплох.
И вновь аллегория: вспомнился чудесный рассказ Теодора Старджона «Бог микрокосмоса». Всем рекомендую. Хотя написан почти 85 лет назад, но вполне актуален сегодня.