Ну, здравствуй!
Да помню, помню я. Не вставлять везде «ну». Но ведь сейчас я не говорю, пишу. А ты, пожалуйста, почитай.

Знаешь, я ведь только недавно простила себя, тебя и перестала злиться. Странно звучит, да? Уверена, что одно слово всё бы объяснило, но ты всегда называл меня болтушкой, потому читай подробности.

Помнишь, как в институте ты тушил мои истерики? Обнимал так крепко и, смеясь, жужжал мне в ухо: «Кнопка, ну чего ты дуешься! Мы же друзья!». Признаться, иногда я бесновалась только затем, чтобы почувствовать, как тепло твоих рук успокаивает меня. Правда, сразу после, слово «друзья» болезненно стягивало сердце. Но не показывать же это! Не удивлюсь, если ты тогда ни о чем не догадывался.

А потом в компании появилась твоя Света. Прекрасная, нежная, ранимая. Не удивительно, что сразу после института вы поженились. Я на вашей свадьбе букет поймала, помнишь? Как сейчас перед глазами вижу: белые кустовые розы и пестрые листья фикуса. Поднимаю глаза от цветов и ловлю твой взгляд. Не надо было тогда на меня глядеть… Может, забыла бы я нашу институтскую дружбу и пошла бы по жизни в другую сторону, но нет. Осталась рядом и всё ещё как друг.

Ты не подумай, я не злорадствовала, когда вы развелись. Сокрушалась лишь о том, что слишком поздно. У меня-то уже двое детей к тому времени было. И мужа, думала, люблю. А ты ещё тогда к нам чаще стал приходить, засиживались втроем на кухне, чай пили, в настолки играли. И, знаешь, ещё бы чуть-чуть мне времени, и не пришлось бы писать.

Люблю тебя и прощаюсь. Постараюсь не напортачить за оставшиеся годы и оказаться рядом. У тебя добрая душа, уверена, что твой новый адрес на облаке.