– Жень, погуляй с Курносым, пожалуйста.
Услышав заветное сочетание своего имени и слова «гулять», мопс радостно зачмыхал и как мог замахал хвостом.
– Да не путайся ты под ногами, – Женька раздраженно пристегнул поводок к шлейке. — Раньше в пятнадцать лет я бы уже взрослым считался, может историю менял бы. А тут храпуна этого выгуливаю.
Женька вышел из квартиры, споткнулся о радостно прыгающего мопса и плашмя упал … В снег.
«Снег? Летом? На этаже?»
Но этажа не было. Была площадь. И к Женьке уже подбегали бородатые, явно недружелюбно настроенные мужики.
– Откуда ты взялся, отрок?
Язык не слушался, и отрок только судорожно моргал.
– А может это он в пушку всякого сору запихал? – заподозрил один из бородачей.
– Говаривали, отрок евоного возрасту, тощ и прыщав, возмутительные листы разбрасывал с увещеваниями не супротивляться и сразу крепость сдать.
– Порешить его! Вон вокруг него мелкий черт пучеглазый скачет! Из пекла выскочили, пусть туда и возвращаются.
«Да как же так-то. Как же дела великие? Историю менять?»
Женьку больно толкнули. Он упал в сугроб, а сквозь него в … Свою кровать. Рядом мопс отряхивался от снега.
– Давай дружить, Курносый, и свою историю делать!