Жорж осмотрел собрание:
— Мы несем большие потери. Наших женщин убивают беспощадно, день за днем. Они гибнут от новейшего оружия противника, но все равно лезут на рожон. Они защищают будущее. Но мы — мужчины — не должны стоять в стороне!

Молодой помощник поднес Жоржу свежей крови, тот попробовал и сплюнул:
— Говорил же, рыбью не давать! Вонь на всю Поселковую.

Помощник ретировался. Жорж откашлялся:
— Сегодня, в главный наш праздник — Ночь кровавой луны, предлагаю поправки к Конституции: мужчины тоже отныне выходят на войну — чтобы отвлекать противника. Пока он с вами сражается, женщины будут делать свое святое дело.

По собранию прошел шумок. Жорж повысил голос:
— Жертва ваша благородна. Выжившие получат двойную награду — на сеансе утреннего совокупления им придется постараться и за себя, и за того парня.

Собрание взволновано и одобрительно загудело.
— Тогда приступим ко второму вопросу — изгнанию из общины Зюзина.
Все уставились на Зюзина. Тот опустил глаза. Жорж сплюнул:
— Возомнил себя однолюбом! — собрание возмущенно зашумело. — Он, видите ли, не хочет никого, кроме своей Венеры. Других женщин чурается.
— Вон! Пусть катится! Извращенец! — закричали из толпы.

Жорж жестом призвал к тишине:
— Скажи напоследок, что ли.
Зюзин приподнялся:
— Вам не познать этого высокого чувства. Вы совокупляетесь, а не занимаетесь любовью. А я, может… я, может… стихи ей пишу!
— Пшел вон, дурак! — Жорж взглянул наверх. — Кровавая луна выходит! За работу, сестры и братья!

Стая комаров поднялась в воздух и, загудев, улетела в сторону посёлка. Осталась лишь Венера, которая покачивалась от ветра, сидя на травинке.
— А мы? — Зюзин присел рядом.
— Пить чужую кровь, чтобы размножаться? Нет.
— А дети?
— Усыновим.
Зюзин прислонился к Венере:
— Я люблю тебя. Айда на соседнее болото?