За старой церквушкой кладбище. В мрачной темноте притаились кресты и надгробия. Застрекотали, словно жалуясь на судьбу, сверчки. Ночная птица ухнула и замолкла. Пастью раненого зверя чернел вход в заброшенный склеп. Лишь луна мерцала бледным светом, словно окропляла церковным кагором все вокруг.
Вдруг на тропинке появились парень и девушка.
— А может не надо? Я слышала, здесь видели кровососа. – прижалась девушка к парню.
— Глупости, ночью здесь точно никого нет. Кроме нас, конечно. – увлек он ее к ближайшей могиле.
Блеснули красные клепки на кожаных куртках и перчатках, словно капли крови. Серьги сверкнули в бровях, носах, губах. Ирокезы мелькнули над могильной плитой, качнулась от легкого ветра, словно привидение, розовая черемуха.
С надгробия строгая дама в милой шляпке смотрела с укоризной. В ее глазах отражалась луна.
— Страшно как! – задрожала девушка, кивнула на портрет. — Смотри, у нее красные глаза.
— Это луна, милая, не отвлекайся! – обнял парень девушку. Они склонились над плитой.
— Ой! Какая тепленькая! Прошлый раз была холоднее!
— Блин! Просил же, сними кольцо с нижней губы!
— А мне нравится!
— А мне целовать неудобно!
— Не целуй!
— Не буду… Ладно, буду!
— Ты мой рыцарь!
— О да, моя леди!
Ночной ветерок обдувал обнаженную спину рыцаря, татуировка волка на правой лопатке щерила кровавую пасть на луну.
— У — у — у! – почувствовала собака пастора, что оскверняют могилу бывшей хозяйки.
От надгробия отделилась тень, сверкнули алым светом клыки.

— А-а-а-а! – заорали парень и девушка и кинулись в разные стороны.

— Третья куртка за неделю, как надоели эти готы! — вздохнула дама и заскользила над могилами.