Взошла луна. Кроваво-красно заглянула мне в глаза и взорвала лёд забвения, сковывавший реку памяти. Я захлебнулся в хлынувших воспоминаниях, стремительно уносивших безмятежную отрешенность.
Я бреду по старому, но очевидно процветающему особняку. Местные верят — этот дом чувствует заветную мечту хозяина. И исполняет. А в обмен забирает самого малозначимого для хозяина обитателя. Когда подписывали договор купли-продажи, даже немой из соседней деревни так отчаянно жестикулировал «Беги!», что любой бы призадумался. Но отец был азартен и с удовольствием смеялся над деревенскими страшилками. Мама на всякий случай завела парочку котов – к любым животным отец был равнодушен.
Теперь я вижу родителей только при Кровавой луне. Могу прикоснуться к ним. Почувствовать их эмоции. При каждой встрече убеждаюсь, что отец по-прежнему допоздна работает. Всегда много работал. Сначала мечтая разбогатеть, а когда мечта сбылась – пытаясь забыться, уже боясь чего-то желать. Мама в этот час обычно уже спала. Но не сегодня. Сегодня они ждут меня.
Я подхожу к отцу со спины. Бесшумно. Но он оборачивается. Его лицо искажают боль и раскаяние. Родители тоже видят меня при Кровавой луне. До того, как лестница ушла у меня из-под ног, а сорвавшийся со стены пейзаж с нашим особняком меня добил, они замечали меня ещё реже. Так что мне не привыкать быть призраком, меня перестали видеть много раньше Кстати, коты жили долго и умерли от старости.
– Я так виноват, сынок, так виноват, – шепчет отец, обнимая меня.
Я не держу обиды. Зато теперь мы посидим вместе, как почти не сидели при моей жизни. Я буду слушать их рассказы. Я бы и о себе рассказал, но осознаю себя только в часы Кровавой луны. Когда уйдет она, я тоже уйду. До следующей луны и следующей встречи.