Адвокат Мышкович держал лицо и папку с делом.
-Не вытащишь – сам сядешь! — орала супруга пана Дядэка, хлестая по тощей адвокатской груди повесткой в суд.
В такт мамашиным ударам из кресла поскуливала пани Жужа Ржепская, единственная дочь Дядэков, коего мужа ей требовалось предъявить пред заплаканные очи.
Пана Ржепского посадил сам пан Дядэк. Неумышленно. Попросил подписать акт приемки моста. Акт накрючкотворил семейный адвокат Мышкович. Кто ж знал, что мост рухнет под ротой солдат! Солдаты выплыли, а Ржепский сел. И оно бы ладно, но кто ж знал, что Жужуся придет домой со свидетельством о браке и тестом на беременность! Пан Дядэк понял, чего городская управа не гнула пальцы, да поздно. Ржепский сел прочно. Не помогли даже связи пани Дядэковой, тренера алабаев и внучки судьи.
Мышковичу оставалось одно – оплатить приезд эксперта из Фатерлянда.
— Найн, — вещал на слушанье эксперт Катцер, — Гадкий цемент найн! Зольдатен! Шаг, айн-цвайн-драй! Резонанс!
Речь адвоката приправила экспертизу, как соус клёцки.
Дело выгорело, пана Ржепского вытащили. Пан Дядэк недолго горевал по отощавшему счету, ведь Жужа счастлива, а новоиспеченный зятёк – член городского совета.