Шёл пятый год двадцатого Перемирия. Звездолёт Гудмэна дрейфовал в системе звезды UH-0822.
В отсек заглянула Клея.
– Дорогой, я быстренько в солярий. А потом – пицца с ракозябриной и «Звёздные войны»!
Гудмэн кивнул, не отрываясь от новенького аннигилятора.
Вскоре Клея вернулась с блюдом, источавшим умопомрачительный аромат.
Грациозно изогнувшись, она забрала у Гудмэна инструкцию и потянулась за смертоносным устройством.
– Осторожно, дорогая! Я не хочу потерять тебя! – отвёл её руку Гудмэн.
– Хорошо, дорогой! Попробуй пиццу, я так старалась! – Клея поднесла кусок к его рту. Но Гудмэн не спешил.
– Сяпала Калуша по напушке… – медленно произнёс он, глядя в глаза принцессе. – Дальше?
– Милый, ну сколько можно! – обиженно сказала Клея, отодвигаясь. – Твоё недоверие меня огорчает.
Гудмэн направил на неё аннигилятор:
– Считаю до трёх! Два.
Принцесса вскочила. Лицо её исказилось от злости, и в нём проступили черты леди Гади.
– Бросьте жертву в пасть Ваала! – завопила она. – Ты же знаешь, придурок, что меня уничтожить невозможно!
– Пока! – сказал Гудмэн и нажал на кнопку.
Вслед за Гадей пришлось избавиться от пиццы. Гудмэн не мог рисковать: в прошлый раз грибочки с планеты Невука на год лишили его потенции, и он чуть не потерял настоящую Клею.
Клея?!
– Единый разум! – заорал Гудмэн и бросился освобождать любимую…
– Знаешь, милая, – говорил он спустя четверть часа, размазывая по настоящей принцессе годовой запас отбеливающего крема, – есть древняя легенда о том, что на планете Земля жили снежные люди. Ты была бы самой хорошенькой.
– Пиццу жалко, – донеслось из-под крема. – И чего эта зараза опять от тебя хотела? Я ревную.
– Я, между прочим, тоже, – мягко парировал Гудмэн. – «Звёздные войны» ведь пиратские? Фарт дал?
– Ладно, забыли, – сказала Клея. – Пожаришь фырфиков?