— Уважаемое Вече! Наконец у нас появилась возможность отменить изменения вымерших, название которых мы даже произносить не будем, дабы не осквернять наш язык, порожденный жаждой созидания и волей к миропознанию, чуждыми звуками, впитавшими стяжательство вымерших и их тягу к мироразрушению.
Вече одобрительно зашумело:
— Мочи нет так жить!
— Ничего, кроме работы, не видим!
— Вернём радость труда!
— Именно, — подхватил оратор. – Наши легенды и исследования говорят, что раньше мы жили в согласии с природой и биоритмами. Но вымершие изобрели вирус, который, собственно, и сделал их вымершими. И остальных теплокровных тоже. А мы, на свою беду, начали эволюционировать.
Взгляните вокруг (Вече взглянуло и помрачнело). Мы ожидали, что с такими технологиями будем нон-стоп наслаждаться жизнью. В итоге инстинкты и рефлексы все сильнее гонят нас вперед – на поиски более сложных задач.
Толпа гудела.
— Машина времени – наше спасение! – оратор сорвал ткань, накрывавшую огромное нечто. Над площадью пронесся восторженный вздох. Страдающие от хронической усталости, пониженного иммунитета и повышенной раздражительности, они впились в машину воспаленными от бессонницы глазами.
Все знали, машине надо столько энергии, что воспользоваться ею они могут только раз.
***
Профессор с удовольствием распахнул окно. Зима – единственное время года, когда он может делать это безбоязненно. Никаких бабочек, ос, жуков, дерматоза, отёка Квинке. Вдохнул морозный воздух. Вдруг сзади хлопнуло. Звякнули пробирки с создаваемым вирусом. Он резко обернулся. Напротив, глаза в глаза, завис шмель, размером с бейсбольный мяч. Гость спешил: брюшко изогнулось, жало вошло точно в сонную артерию, и успел юркнуть в закрывающийся темпоральный ход, надеясь выйти из него живым.