Она сидела на холодном полу в дверном проёме, опираясь на доборы согнутыми ногами и сгорбленной спиной. Клок сальных волос вылез из небрежно собранной шишки. Выцветшая майка и короткая юбка, служившая ранее для игры в теннис. Девушка была тиха, но вокруг пошло шумела жизнь.
– Ну, и что ты расселась в проходе? – нависла деловито женщина, легонько пиная её.
– Так у неё ж “депрессия”. Спорт бросила, уволилась… – кричал с балкона отец.
– На это ровно, но от неё несёт, как от мусоровоза, – брезгливо перебила младшая сестра.
– Так муж бросил, зачем за собой следить-то, верно? – колко заметил мужчина, подошедший к дочери.
– Ну, и чего ты добилась своим поведением? Одна останешься, – нравоучение матери больно резануло по ушам девушки.
Она резко поднялась, поймав на секунду тьму перед глазами, опираясь на стену, побежала на кухню. За ней следовали обожаемые родные, продолжая из любви перемывать кости. Судорожными руками девушка высыпала всё из аптечки на стол, цепляясь взглядом за нужный блистер. Щёлк-щёлк. Глоток и ещё. Люди за её спиной замолчали, зло нахмурились, но всё же исчезли. До следующего приступа.
В гробовой тиши послышался лишь одинокий облегчённый вздох.