— Знаешь, Лиса, я ведь от бабушки с дедушкой ушел не потому, что я свет белый посмотреть захотел, а потому, что страшно мне с ними жить было. Вроде бы любят, но нет-нет поглядывают плотоядно.
Колобок аккуратно вытер нож о рыжую шкуру, придирчиво осмотрел и убрал его за спину, заткнув за ремень из волчьей кожи.
— Это вы, люди и животные, существа социальные, а я то — хлеб. Мне и говорить-то не положено. Тем более с теми, кто хочет меня съесть.
Колобок осмотрелся, нашел утерянный в пылу схватки кастет утыканный медвежьими когтями, поднял с земли непритязательную котомку набитую вяленной зайчатиной, замер на секунду и задумчиво посмотрел на умирающую лису.
Сделав дело, колобок пошел себе дальше, напевая что-то себе под нос. Лисий хвост на котомке весело болтался в такт его шагам, словно отгоняя назойливых мух. Наш герой старательно сторонился тропинок и ручьев, где мог кого-нибудь встретить. Но лес был полон зверья, а колобок был полон решимости. Он не был ни плохим, ни хорошим, он просто искал одиночества.