— А ну шевелись, крысы палубные!

Шторм налетел внезапно. Леера натягивались и лопались как старые нитки, рангоут ходил ходуном. Но капитан Уайлд не мог допустить, чтобы его «Стрела» пошла ко дну. Так по-дурацки! Когда трюмы забиты награбленным золотом до отказа. Как остервенелый он взлетел на квартердек и, схватив штурвал, направил судно носом к волне. Вайлд боролся с бушующей стихией сколько мог.

— Убрать паруса! — гаркнул он, перекрикивая раскаты грома. Дождь колотил по лицу, и пират дико оскалился, с бесстрашием глядя в самое сердце пучины.

— Руби фок! — отдал он очередной приказ, когда понял, что их несёт на скалы.

«Ничего, красотка, я тебя подлатаю, только не подведи». — Он ещё крепче сжал рукоятки штурвала, когда небо вдруг резко просветлело.

— Витька, зову-зову тебя — никак не дозовусь! Господи, мокрый весь!

Мать всплеснула руками и, отерев руки о фартук, выключила садовые разбрызгиватели.

— Я капитан Вайлд!

— Да ради бога. Хоть Вайлд, хоть Шмайлд… Главное поешь иди, капитан.

Она нежно улыбнулась и, ласково потрепав насупившегося сына по мокрой щеке, направилась на кухню.

Витька с досадой шмыгнул носом и, подняв плюшевого мишку с веранды, которая служила ему палубой, сказал:

— Я же говорил вам, мистер Снабс, что женщина на борту к беде.

Верный старпом как всегда понимающе промолчал, глядя на своего капитана единственным оставшимся глазом.

— Высадим её в ближайшем порту. Чего смотришь? Ну и что, что она кок? Будет знать, как с капитаном разговаривать…

Витька ласково огладил перила веранды, которые в воображении были планширем его любимой «Стрелы», и, ещё разок крутанув руль от старой отцовой машины, ловко прилаженный к такой же старой треноге, гордо направился в камбуз на высокий голос кока:

— Капитан Уайлд, остынет сейчас!