Бредёт, не скинув капюшон, по мостовой, сжимая в кулаке пиастры. И не пират она, а так, портовой давкой все её зовут.
Ну посмотри же, посмотри, она же, за твоим плечом стоит, не дышит. И все готовы разменять ей жизнь на два пиастра, ну а ты?
И твою шею обвела петля, навечно, намертво повязан. И ты ведь знаешь, знаешь ведь о том, что шепчут в трюмах крысы.
«И он пошёл за ней, к той даме в капюшоне. И прошептав лишь пару слов: «Клянусь, свобода – синее море», схватил за руку, повёл к причалу, где корабли швартуют. Но на его же корабле лишь чёрный парус на ветру летает».
Её глаза — бездонный мрак и в этой бездне мы исчезнем. А ты плыви всё дальше, глубже. Ты мёртвый капитан, твой корабль пуст и безутешен, как те, что давеча ушли, остался только ты, да девка, что не стерпела мук свободы. С тобой пошла и больше не вернулась.
Что вы желали – море показало. И полный трюм, набитый златом, и бескрайние воды, а на тебе всё та петля. что жизнью, болью усмирила.
Взгляни на верх, твой порван парус, в твоей руке сломанн компас. А злато тянет, всё на дно.
Ты будешь первым капитаном, сбежавшим в даль, от той свободы, но обретя её лишь здесь, откинув помыслы и злато. Сгубив себя и ту девчонку, что за тобой пошла от собственной утраты. Всё реже сердце бьётся.