Катя расставила двенадцать традиционных блюд: кутья, вареники, роллы, бургеры, пицца. Ожидаем восхода первой звезды, когда можно заканчивать веганскую диету. Больше не соглашусь есть две недели шпинат, когда Катька обнаружит, что она толстая.
В телевизоре красный грузовик с Кока-Колой приближает праздник.
Сидим молча. Я натачиваю нож, чтобы разрезать запечённую индейку («У нас же есть мужик в доме»). Катя сидит у зеркала, держа зажжённую свечу. Под столом подготовлен ботинок, который вскоре полетит в окно: гадает на суженого («нормального водолея, а ещё лучше Гексли или Габена»). Я же «испортил Рождество и всю молодость загубил». Насупилась, иногда бросает на меня гневные взгляды, но делает вид, что увлечена гаданием. Возможно, хоть так она «найдёт себе нормального мужика».
Молча достаю из огромного вязаного носка и ставлю перед Катей коробку. Она делает вид, что не смотрит. А потом подскакивает со стула и громко кричит:
— Это и правда Айфон? Серёжа, это мне?
— Да, Катюш, с праздником!
Целует меня в щёчку:
— Ты моё чудо!
За окном детские голоса:
— Нужно петь щедривки!
— Нет, колядки! Щедривки – это перед Старым Новым годом!
— Плевать, главное, чтобы денег дали!
Стук в дверь. Я бы не открывал, но Катька не хочет «убивать в детях веру в Рождественское чудо».
Открываю. Пятеро мужиков, каждый из которых крупнее меня. Один протягивает удостоверение.
— Гринч Александр Иванович. Судебный пристав. Вы взяли три Айфона в кредит, хотя имеете просроченные платежи по предыдущим кредитам.
В глазах Кати немой вопрос: «Кому ещё я планирую подарить Айфон?»
— А как же рождественские кредитные каникулы?
Приставы молчат. Возможно, ожидают что я буду для них Сантой. Но я сегодня Крампус: в карманах пусто и никакой надежды на чудо.
Вот так Гринч украл моё Рождество.