Она шла мне навстречу легкой походкой, звонко цокая каблучками по новенькой брусчатке Собянина.
– Леша? Ну, вот мы и встретились, друг по переписке, – улыбнулась Соня. – Твои оранжевые кроссовки будут не очень уместны в консерватории.
– Консерватории? – изумился я.
– Да, – еще лучезарнее ответила Соня. – Перейдя в категорию тех «кому за…», я полюбила нетривиальные свидания.
Она взяла меня под локоть на зависть седеющим ловеласам, глазеющим на улицу из распахнутых окон ближайшего кафе.
Следующие полтора часа мы слушали орган. Это были сильные эмоции. Мне живо вспомнилось, как племянники смачно били в шесть рук по клавишам пианино, убеждая окружающих, что это музыка. Временами мерещились кошачьи вопли, иногда дикий шабаш. Но я крепился, вдохновляясь изящной ручкой, нежно впивавшейся алыми коготками мне в запястье.
– Ну и дрянь мы послушали, – расхохоталась Соня, едва мы вышли в прохладу летнего вечера.
– Это надо нейтрализовать жирным, сладким и игристым.
Подушки в Lounge всосали остатки симфоний и привнесли интимности.
Соня “уронила три слезинки в бокал” об однообразии жизни и серости будней. Потом мы сошлись во мнении, что я не пройду член-контроль на розовую вечеринку, а для свинг-пати мы слишком симпатичны.
– Готов тебя удивить. Если переночуешь у меня.
Соня понимающе ухмыльнулась:
– Леша, только древняя карга удивится от такого предложения.
Рано утром она подпрыгнула в моей кровати от звонкого дребезжания.
– Что это?!
– А, это мой сюрприз, – ответил я сквозь сон.
– Будильник?! Дурак! Который час? Шесть?!
– Ага. Отключи его и ощути, как приятно наперекор будильнику спать дальше.
– Да это же изощренная месть всем будильникам! – восхитилась Соня и подлезла мне под бок. – Ну ты извращенец.
Лучик солнца скользнул в щель между штор, но мы спали дальше.