Роберта, обернувшись, томно посмотрела на партнёра. Прижалась к нему обнажённой спиной и игриво задвигала бёдрами. Андрон обнял её за плечи и, поглаживая, стал медленно подбираться пальцами к груди. Роберта задышала чаще.

– Отшлёпай меня, – прошептала она.

Повинуясь нежному подталкиванию, стала на четвереньки и вздрогнула от лёгкого шлепка.

– Сильнее, – в её голосе появились нотки наслаждения.

Андрон ударил.

– Ну же, ещё сильнее, – хрипло выдохнула Роберта. – Надо ещё силь… Подожди.

Она нажала рукой на правое колено и нога со щелчком отсоединилась.

– Вот. Ударь этим, – голос Роберты задрожал от возбуждения, – Пожааалуйста.

Андрон усмехнулся, ухватился за ступню отсоединённой ноги и широко замахнулся.

От удара комнату заполнил металлический звон.

– Ах!.. – Роберта изогнулась и закусила губу. – Сильнее…

На этот раз Андрон не сдерживался. Металлический гром, словно звук колокола, вырвался за пределы дома. С соседней крыши бросились врассыпную мартовские коты. Неистово каркая, взвилась туча ворон. Проходящая по улице монашка застыла и начала креститься.

А Андрон не останавливался: бил ещё и ещё. Из ноги летели болтики, гайки, брызги машинного масла…

* * *

Старушка в ситцевом платке вздрогнула от очередного резкого звука и посмотрела на потолок.

– Марфа, у тебя что, квартиранты на втором этаже кузню устроили? Лязгают так, аж уши закладывает.

– Не-а, Агафья, – засмеялась Марфа Петровна. – Это роботы любятся. А что ж тут такого? Дело то молодое!

Агафья Никитична нахмурилась:

– Ишь, ироды окаянные! Житья от них нет.

На потолке появилось масляное пятно и начало расползаться среди старых бурых отметин.

– И потолок споганили, – не унималась гостья. – Глянь. Весь в рыжих плямах.

– Ага! – захихикала Марфа Петровна. – Пятьдесят оттенков ржавого!