Ладонь Гриса нежно накрыла бокал Анастасии
– Не торопись, дорогая. Напиток должен подышать. Когда-то у меня в доме был декантер. Но теперь…
Грис поднял бокал и поднёс к лицу. Втянув аромат ноздрями, он осторожно поболтал содержимое.
– Аэрация – важнейшая процедура в алгоритме правильного потребления, — сказал он, — тогда напиток раскроется и наслаждение будет неповторимым.
Настя смущённо хмыкнула и понюхала свой бокал.
– По-моему, ничем таким не пахнет. — Сказала она, поморщившись
– А ты поболтай получше. – Грис снова покрутил бокал.
Дама плавно наклонила бокал вправо-влево и попыталась сделать первый глоток.
– Не так быстро! – Грис придержал её руку. – Вначале нужно плеснуть несколько капель на язык и, не глотая, прислонить к нёбу.
Анастасия поставила бокал на парапет и уставилась на Гриса.
– Зачем это? – Раздражённо спросила она
– Ты должна насладиться всей гаммой ароматов раскрывшегося букета. Почувствуй терпкость и глубину вкуса.
Дама поднялась со ступенек и отряхнула джинсы.
– Знаешь, дорогой, я лучше пойду к шашлычной. Там не заливают пиво в декантер и всегда угостят остатками шаурмы.
– Но Настя, это же так низко! – Грис вскочил и опрокинул уже задышавший напиток на сломанный зиппер.
Неожиданно, задняя дверь кафешки «У Елены Ли» с грохотом распахнулась. На пороге выросла фигура главного и единственного посудомоя заведения с мешком отходов.
– Серёга! – Заорал он, — я же предупреждал — не води сюда шлюх!
Посудомой пнул Настин бокал и тот с жалобным звоном снёс два пузырька «Боярышкика» с парапета.
– Серый, ещё раз увижу, ей богу вызову охрану, – пригрозил он.
Грис бросил грустный взгляд вслед убегающей Насти и повернулся к посудомою.
– Я не Серёга и не Серый, – сказал он, — я Грис. Это оттенок французского на моё имя. Прошу не путать в общении.