Однажды течение реки вынесло бывалого бобра на берег. На берегу, как говорят адепты тавтологии, люди играли в игры. На этот раз они сравнивали рассказы. Бобр присел на песочек, привычно слил водичку из ушей и увидел картинку. На ней люди бились за места, изнемогали от поражений и сгорали от жажды побед.
Загрустил бобр, глянул на небо. Оно было таким, каким было. Повлиять на небо бобр не был в силах — он это знал — но ободрить страдающих под ним всё же мог. Так бобр сварганил дощечку из дуба морёного да перо острозубое заточил. Оставалось только написать что-то. Пять минут бобр чесал затылок, пока тот не отозвался мыслью. И так слова полились сами.
Витиеватый стиль и фабулу бобр отложил в сторону. Всё это было не нужно, ведь он желал донести кое-что иное. Бобр написал так: «ставим единички, не стесняемся». Затем запустил дощечку туда, где играли люди. Толпа тут же загудела, застучала кольями, а бобр лёг на траву, лапку на лапку закинул да облака пересчитал.
Внезапно подошёл тролль:
— Слабая работа у тебя, хиленькая. По уму надо было бы подвезти коляску тропов, пританговать пачку твистов, да и вообще нельзя четвёртые стены ломать.
— Да что ты, уважаемый, я ж не ради победы всё это делаю.
Тролль махнул рукой.
— Тьфу ты, дурной! Проиграешь, говорю.
— В этом и смысл, — сказал бобр.
— Не понимаю…
— Всё просто: чтобы кто-то выиграл, кто-то должен проиграть. А я вижу, что людям от этого грустно. Так почему же мне не подарить им радость? Мне не сложно.
— И в чём же радость от проигрыша?
Берег затянуло дымом: люди жарили мясо. Затем зазвучали голоса:
— Наконец-то я выиграл! — обрадовался один.
— А я не последний! — закричал другой.
— А вот в чём, — сказал бобр, — Если радость другого — моя радость — значит, я выиграл тоже.
Потом бобр подмигнул и скрылся в потоке реки.
Тролль потянулся к огню.