С 5-го класса меня стали называть везунчиком.
Думаю, что точкой невозврата стал день, когда меня голого затолкали в женскую душевую. Пока взрослые девушки бережно закутывали всхлипывающее тело в махровые полотенца, я успел разглядеть всё, о чём простой советский школьник не мог мечтать даже во сне.
Меня бережно вывели из душевой две красавицы, и я с удовольствием оценил ошарашенные рожи дебилов, затолкавших меня в этот обнажённый девичий рай.
С этого дня всё и началось.
Как по мановению волшебной палочки, самые красивые старшеклассницы школы норовили чмокнуть меня в щёчку или ущипнуть за задницу.
На большой перемене девчонки тащили меня за свой стол в школьном буфете и просили рассказать историю, когда я застрял в лифте с нашей очаровательной англичанкой. Особое внимание просили уделить тому, как я ставил в район лифчика влажные компрессы, когда она упала в обморок.
Однажды я сыграл на отцовском Фендере композицию Джо Дассена во время школьной дискотеки. Батя, ожидаемо, наградил меня подзатыльником за гитару. Зато Дассен превратил меня в нечто сияющее между директором школы и Бельмондо.
Меня полюбили все, кроме англичанки, которой не нравился ни Дассен, ни мой французский.
А я всё никак не мог забыть те компрессы в лифте.
Постоянно думал, как бы признаться англичанке в своих чувствах на её почти родном наречии.
И, наконец, перед самым выпускным я решился.
Долго зубрил фразу по словарю «Я хочу быть с вами всё время, каждый день».
Но, как тогда, у душевой что-то пошло не так.
— I want you many times every day, — выдавил я из себя.
— Давай не будем торопиться, — ответила англичанка – сначала закончи школу, а там видно будет.
Она чмокнула меня в щёку и порхнула к выходу. У дверей обернулась и с хитрым прищуром спросила:
— Это точно, что «many times every day»?