– Не молчи, выскажись. Так будет легче. Тебе страшно?
– Не знаю. В первые дни очень боялась. Думала, боль навсегда поселилась в душе. Сейчас всё равно.
– Не говори так.
– Ладно.
Мужчина и женщина, одетые по-зимнему, лежали в своей постели. Держась за руки, они следили за всполохами по краям зашторенного окна.
Канонада на время стихла. В просвете штор забрезжил рассвет.
«Кра-а», – долетело из ближайшего сквера.
– Слышишь ворону? Вот другая. Выжили. Знаешь, раньше их карканье меня раздражало, а теперь радует, даже люблю, – мужчина повернулся на бок, высматривая в темноте глаза жены. – А что ты любишь? Сейчас, несмотря ни на что.
– Нашего сына люблю, – её тихий голос задрожал. – Пусть у него там будет всё хорошо. Тебя люблю.
Мужчина нежно трижды сжал запястье супруги – невербальный знак признания в любви. Женщина ответила взаимным прикосновением.
– А я люблю, когда ты спокойно дышишь рядом и не вздрагиваешь от взрывов.
– Почти привыкла.
– К такому нельзя привыкнуть, можно только смириться и больше не бояться…
– Умереть?
– Прости, любимая. Зря я так.
– Не вини себя. Как об этом не думать, когда только и слышишь: «Нужно переждать, возможно повезёт». Вот скажи, кому нужна война? Ради чего?
Сигнал воздушной тревоги снова взбудоражил город.
– Идём, – мужчина тяжело поднялся и протянул руку супруге.
– Я не пойду. Не хочу, не могу. Сил моих больше нет так жить, – женщина спрятала лицо в ладонях.
– Надо родная. Надо жить ради сына. И потом, я обещал ему беречь тебя и сделать всё чтобы мы выжили.
– Ладно, – женщина смахнула слёзы.
Они на ходу подхватили свои рюкзаки. Супружеская пара присоединилась к потоку жильцов на лестничной площадке, спешащим в бомбоубежище.