В полдень разразился внутренний конфликт.
Голодное брюхо обвинило ноги, что плохо волка кормят. Те заявили, что это дурная голова им покоя не дает. А голова: «Большая сыть брюху вредит». Так и перессорились. Одна из лап забастовала, брюхо урчало, голова, чтобы не думать о еде, изо всех сил думала об отрицании исторической традиции в творчестве. Сам волк уныло шагал по тропинке.
– Шагал… «Над городом»… «Белла с белым воротником»… – бормотал он.
– Я не Белла. Шапка. Красная Шапка, – раздалось рядом.
– А так? – волк сдернул с нагнавшей его девицы шапку.
– Не красна я шапкáми, а красна пирогами, – девица держала вкусно пахнувшую корзину.
Хлынувшей слюной смыло мысли об искусстве вкупе с самоконтролем…
Волк выковырял из зубов застрявшие кусочки мяса. Кусочки раздулись красочными мыльными пузырями и полопались в ми мажоре.
– С курятиной, – волк благодарно взглянул на Шапку. – Как печешь?
– Это так паукообразно. Ой, наукообразно, – поправилась Шапка, но корзина уже превратилась в мега-паука с пирогами на спине.
Тут изо рта Шапки выскочила кукушка и два раза кукукнула.
– Два часа! А я ещё не у бабушки! – заспешила Шапка.
Сели они на паучище и повезли бабушке оставшееся угощение.