Однажды в конце зимы, дождавшись идеального снега – слегка влажного,  не слишком пушистого и без ледяной корки, детишки слепили из снега бабу. Даже не бабу, а бабоньку. Махонькую совсем, с ведерко высотой. Все как положено: нос морковкой, глазки – пробки. Пара прутьев из веника. А в знак того, что это именно баба, а не мужик, оформили ей пышный бюст. Слепили – и ушли по своим делам.

Постояла бабонька день, постояла другой – и давай плакать, на судьбу свою ругаться.

— Что я, не женщина, что ли?! — говорит. – Хоть и снежная, а женщина. И хочется мне, как всякой женщине, простых вещей. Тепла домашнего очага и мужчину, чтобы носил меня на руках и растопил мое сердце.

Услышала ее судьба, и послала к ней школьника Костю. Ох и понравилась ему снеговичка. Посадил он бабоньку в свое ведерко, да и унес домой, в тепло, чтобы не мерзла. Влюбилась бабонька, и растаяла. И осталось от нее только ведерко с водой, морковка и две пробочки.