Как понимаю, герой выжил, раз рассказывает всё сам. В таком случае хотелось бы узнать как он изменился после аварии? И изменился ли вообще? Понятно, что когда мы подходим к краю пропасти, то мыслим иначе и ищем спасательную верёвку. Подобные ситуации меняют мировоззрение. Вот здесь не хватило именно законченности главной мысли героя (что он решил в итоге?), а также нет того эффекта сочувствия к герою, при котором у читателя появилось бы желание найти этот ответ самому. Есть же истории, где герой погибает и аналогично вспоминает моменты, но при этом цепляет. Душу раздирает от жалости, даже если он негодяй и не желает измениться. Тот же Казанова. Негодяй до последних минут и им же и остаётся намеренно.

Здесь же к герою никакого сочувствия нет. Он негодяй, но при этом не «очаровательный негодяй», а просто негодяй. Автор не дал никакой информации о герое, чтобы за него переживать, кроме фактов его «плохости». Водитель-дурак, мамаша-дура, а пса за порог… Кроме того использование таких фраз, как:

Бомжи, съели, наверно.

и

От избытка чувств по ногам пса стекала тонкая струйка мочи.

… не только не юморят, но и окончательно обесценивают фальшивую фразу из уст героя:

 “Прости меня Джим, если можешь, я виноват перед тобой, прости, я люблю тебя”.

Хорошо написано, но вот эти моменты лично для меня обесценили историю. Рассказ похож на попытку вызвать сочувствие у читателя, но всё выглядит фальшиво. Нет обволакивающего эффекта по тексту в словах рассказчика.

И что самое, интересное: в последнем абзаце мы видим, что многие люди пострадали, возможно, серьёзнее, чем он сам. Он сам жив. А они? Я их не знаю, но, после прочтения, их судьбы меня забеспокоили куда сильнее, чем жизнь героя. Когда сделан акцент на судьбе неприятного героя, который выжил в катастрофе, но при этом погибло много других невинных жертв… то это неверный акцент, как по мне.

Удачи автору!