Весь день с самого утра Марфа хлопотала на кухне. Затевалось грандиозное. Что-то варилось, пеклось, томилось, жарилось, журчало и шкварчало. Слышался стук ножа, звон кастрюль и одышливое дыхание Марфы. На длинном праздничном столе одно за другим появлялись угощенья. Утка, запечённая с апельсинами – присыпана свежей зеленью и зёрнами граната. Розовощёкий лосось с каперсами и розмарином – прямо на фольге, увенчан дольками лимона. Грибной суп с рисом – морковка, лук, зелень. Холодные закуски, домашние соленья, крошечные бутербродики с красной икрой и веточкой петрушки. Красное вино – к утке, белое вино – к рыбе. Последней увидела свет пузатая бутыль с тайной домашней настойкой урожая неизвестного года. Марфа любовно стирала с неё пыль краем передника и с вожделением оглядывала стол, не решаясь в одиночестве притронуться к произведениям своего же кулинарного искусства.
И в это время в дверях возникла женщина с косой.
Это была Мария. Из-под капюшона длинного чёрного халата (видимо, надетого на голое тело) карим пламенем полыхали её грозные глаза в густых тенях трагического макияжа. Коса сверкала на древке.
– Ты готова? – спросила Мария.
– Готова! Всё готово, давно уже, – ответила Марфа.
– А где твоя коса?
– Коса?
– Я же сказала: готовься к жатве.
– Когда это?
– Я тебе написала!
Марфа недоумённо нахмурилась и полезла в передник за смартфоном. Щуря подслеповатые глаза, она листала переписку толстым большим пальцем.
– Ну, вот, – сказала она, – ты написала: «Готовься! Грядёт Мессия! Наступает время…» А… Ах, вон оно что!..