— Ох, Сергей Палыч! Вы на Эгире снова объелись. Если так дальше пойдет, придется убирать из программы номер. Костюм медведя расшивать больше не можем — шерсть закончилась, — сетовала второй пилот Леночка, она же по совместительству костюмерша.
Капитан корабля обреченно выдохнул, стягивая с себя косматую медвежью голову.
— Я устал.
— Устали? От чего же?
— У меня два высших, кандидатский минимум, лицензия на вождение межгалактических галеонов, и что? Вот уже пятый год я на Эгире изображаю медведя с прибаутками, а на Земле — эгирианского трацеропса. Как это называется?
— Гастроли! — ответила Лен Санна и поправила разноцветный хвост, из которого уже начала выпадать чешуя. — Я, между прочим, часами сижу в болоте, изображая русалку. Чешусь, но не жалуюсь.
— А я жалуюсь! — стукнул по столу Сергей Палыч. — Хочу в кабинетах штаны протирать. Жениться в конце концов. Решено! Это последний полет. Заканчиваем космический балаган.
— Ах, заканчиваем? Марьяна Петровна! Евгений Саввииич! — заорала она в микрофон. Сергей Палыч вжался в кресло и осмотрительно надел голову медведя обратно.
На капитанский мостик влетела дородная дама и прямо с порога запричитала:
— Алиска моя замуж выходит. Свадьбу сыграть, детишек заделать! Цены на почкование видели?
— Может, они так? По старинке?
— По какой старинке? — Марьяна Петровна побагровела. — Жених с Марса, там мужики стерильные, что ваша лысина.
Тем временем подоспел Евгений Саввич, биолог, и тоже заныл:
— А вы вспомните! Сколько мне платили в лаборатории? Я ж не генетик, а так — третий сорт. Лучше Лесовичка-Боровичка изображать буду, чем терпеть этих снобов!
Капитан втянул живот, застегнул на себе шкуру медведя и сдался:
— Черт с вами! Но чтоб жену мне нашли. А на Эгире я жрал, жру и жрать буду! Пока помещаюсь за штурвалом. Ахой!