— Выпусти меня.
Приглушенный дверью голос еле пробивался сквозь пелену головной боли.
— Вы-пуш-ти, просю, — теперь она сюсюкает, будто с маленьким ребенком. Эрику хотелось закричать на неё. Однако в этом не было смысла. Она продолжит умолять, просить, требовать. Но пока дверь заперта, он — на свободе.
— Тебе нужна моя помощь. Ведь так?
— Заткнись, — прошептал Эрик.
— Ха, а помнишь наши ночные прогулки в парке? Было весело, правда?
Эрик помнил. Для влюбленных счастье не имеет берегов. И он тонул каждую ночь, когда они были вместе.
— Ну же, давай. Прогуляемся в последний раз. Если не понравится, то оставишь меня навсегда в этом чёртовом холодильнике. Слова тогда не скажу.
Эрик обреченно подошел к белой двери, взялся за ручку, потянул на себя.
Она нежно смотрела на него, слегка щурясь от светодиодной лампы. Фиолетовый язык, толстый и шершавый, свесился набок. Тонкий, засохший ручеек крови на нижней челюсти резко контрастировал с бледной розовой кожей. Она улыбалась ему уголками рта и Эрик тоже улыбнулся. Он достал свиную голову, обнял её, поцеловал. Боль тут же исчезла. Её голос зазвучал звонко, радостно, чисто.
— И нож не забудь, дорогой. Мы опять кого-нибудь встретим.