После обеда Вера Ивановна хотела убрать со стола, но внучка велела идти отдыхать. Сквозь дрёму Вера Ивановна слушала, как Оля хозяйничает на кухне, и улыбалась. Теперь, когда внучка поступила в институт и переехала к ней, ей будет и легче, и веселее.
Через час Оля приоткрыла дверь.
– Не спишь, бабуль?
– Заходи, милая.
Вера Ивановна села, поправляя седые волосы. В руках у Оли была обтрепавшаяся по краям картонная папка с завязками из тесьмы.
– Я в письменном столе порядок навожу. Посмотри, может, это уже не стоит хранить?
Вера Ивановна дотянулась до очков на тумбочке и развязала тесёмки. В папке лежали пожелтевшие газетные вырезки, несколько групповых школьных фотографий, ученическая тетрадь с надписью круглым почерком: «Мои стихи». В самом низу были аккуратно завёрнутые в папиросную бумагу грамоты.
– «За отличные успехи и примерное поведение», – прочитала Оля, бережно развернув бумагу. – Бабуля, ты была отличницей?
– Была, – Вера Ивановна загадочно улыбнулась, беря у внучки грамоты. – До седьмого класса. Вот этот похвальный лист – последний.
– Почему последний? А потом что?
– А потом твоя бабушка влюбилась.
– Правда? Расскажи! – Оля с заблестевшими от любопытства глазами придвинулась поближе.
– Да что рассказывать? Перевёлся в нашу школу мальчик Серёжа. Спортсмен, глаза голубые, ресницы – все девчонки завидовали. И плакали мои отличные успехи. Даже стихи начала писать.
– А он что?
– Он, кроме спорта своего, не думал ни о чём. Это мы, дурёхи, с ума по нему сходили.
– Ну-у, так неинтересно, – разочарованно протянула Оля. – Так ничего и не было?
– Ничего. А потом он в Афганистане погиб. Жениться не успел. Так что, Ольга Сергеевна, верните папку на место. Полвека лежала, пусть ещё полежит. Пока я живая.
И Вера Ивановна улыбнулась, вытирая выступившие слёзы.