– Итак, на завтрак предпочту немного спаржи, а к ней изысканный соус, так уж и быть, на ваш вкус, – сказал седовласый, с розовой тонзурой посреди благородных кудрей. – Истребую покрывало тончайшего папируса на ложе из черепаховых панцирей. К этому ещё умелого флейтиста, услаждать слух, и ванну, благоухающую смирной и розами для расслабления усталых телес. Ровно как в достославных термах Рима и благородных уборных Вавилона, – тут он поправил сползающую с плеча тогу, глубокомысленно воззрился куда-то вправо и вверх. Почесал согнутым указательным пальцем переносицу и продолжил: – Что же до прочих телесных услад, не нужно чрезмерных ласк ни неопытных дев, ни почтенных матрон. Предпочитаю «поцелуй бабочки», известный индийцам и персам. Но не одиночный, а стайкой по всему бренному телу, не менее тринадцати лекгокрылых пэри.
– Вино! Ты забыл про вино! – горячо воскликнул прежде зоворожëнно молчавший собеседник. – Что будем заказывать, постум?

– Больные ублюдки! – проскрипел некто прежде не видимый от дверей. – Вот ведь как перепились вчера на банкете. Лопочете спозаранку всякую чушь. Даром что историки, профессора, доценты, мэнээсы всякие. Книжки читаете, диссертации пишете. А вот попали так, что по карманам – ни копейки. Чем будете платить за ночëвку в вытрезвителе, голоштанные?